Военно-политический кризис, охвативший Восточную Европу на рубеже 1737–1738 годов, поставил русско-австрийский союз против Османской империи на грань распада. Кампания 1737 года принесла союзникам противоречивые результаты. Если российские войска под началом фельдмаршала Б. Х. Миниха взяли Очаков, то австрийские («цесарские») войска императора Карла VI, вступившие в войну только во второй половине 1737 года, терпели одну неудачу за другой. Вена начала настойчиво искать пути к прекращению разорительной войны с Портой.
Попыткой примирения стал конгресс в Немирове с участием русских, австрийских и турецких уполномоченных. Турецкие дипломаты стремились расколоть союзников, предлагая России выгодные условия сепаратного мира. Верное обязательствам правительство императрицы Анны Иоанновны отвергло эти предложения, но конгресс завершился крахом, сделав продолжение войны неизбежным. После этого Карл VI обратился к посредничеству Франции и прислал в Петербург проект мирного договора. Это вызвало глубокое «недоумение» русского кабинета. В Петербурге справедливо заявляли, что готовность Австрии к миру любой ценой лишь укрепит сопротивление Порты и покажет слабость союза.
Вместе с тем австрийский двор опасался остаться один на один с Турцией и лишиться русской поддержки. Для преодоления разногласий и выработки единой стратегии 18 февраля 1738 года в Петербург прибыл австрийский фельдмаршал-лейтенант маркиз Ботта д’Адорно. Итогом непродолжительных переговоров стало подписание 22 марта (2 апреля) 1738 года секретной Военной конвенции. Этот документ детально зафиксировал обязательства сторон, численность войск и логистику масштабного наступления. Настоящая статья посвящена анализу этого амбициозного стратегического плана коалиционной войны XVIII века, главную тяжесть которой несла на себе Россия.
Военная кампания 1738 года, детально спланированная в Санкт-Петербурге, представляла собой масштабный и дерзкий замысел. Российская империя, выступавшая главной силой в войне против Порты, разработала стратегию одновременного наступления по двум расходящимся направлениям. Вместо разрозненных ударов планировались скоординированные действия двух огромных армий: Главной (Днестровской), нацеленной на правобережные турецкие владения, и Донской (Крымской), призванной нанести удар в самое сердце Крымского ханства. Обе группировки развертывались в том же внушительном составе регулярных и иррегулярных полков, что и в прошлую кампанию 1737 года.
Главная армия под командованием генерал-фельдмаршала Б. Х. Миниха должна была нанести сокрушительный удар в направлении Днестра. Это была колоссальная военная машина. Точкой сбора (рандеву) для войск была назначена река Омельник, где полки должны были сконцентрироваться в середине апреля. Из-за ранней весны, когда степь еще не успевала покрыться подножным кормом, солдатам предписывалось везти фураж для лошадей с собой прямо из зимних квартир.
Маршрут армии Миниха пролегал через дикие степи. План требовал высочайшего темпа движения: кратчайшим путем дойти до реки Буг, навести там мосты уже к середине мая и форсировать преграду. Далее армия устремлялась к Днестру.
Особо деликатным аспектом похода был дипломатический вопрос. Путь Миниха пролегал в опасной близости от границ Речи Посполитой. Петербург категорически требовал соблюдать строжайший нейтрализованный статус соседа: границы польского государства при походе до Буга должны были остаться абсолютно неприкосновенными, а земли за Бугом — «насколько только возможно» незахваченными. Иррегулярным казачьим частям под страхом сурового наказания запрещалось беспокоить польские приграничные владения. Если же по военной необходимости русским войскам пришлось бы коснуться польских рубежей, Вена обязывалась разделить с Россией все дипломатические тяготы и последствия.
Стратегия Миниха на Днестре предусматривала три гибких сценария:
1. Генеральное сражение на опережение: Если турецкая армия решится сама форсировать Днестр для повторной осады Очакова или попытается перекрыть русским путь на Буге, Миних должен был зайти противнику в тыл или атаковать в лоб, навязав ему решительное сражение.
2. Военная хитрость у Бендер: Если турки займут оборону по Днестру и заблокируют переправу, Миниху предписывалось подавить их превосходящим артиллерийским огнем либо, применив маневр обхода, скрытно переправиться «военной хитростью» выше или ниже мощной крепости Бендеры.
3. Осада и разгром: Сразу после переправы русские силы должны были либо дать бой подошедшей турецкой армии, либо немедленно приступить к осаде Бендер — ключевого османского форпоста в регионе.
В то время как Миних двигался к Днестру, вторая армия под командованием генерал-фельдмаршала П. П. Ласси готовилась к броску на Крым. Это направление преследовало цель лишить Порту ее самого мобильного союзника — крымского хана, чья конница регулярно опустошала российские рубежи.
Сбор армии Ласси представлял собой сложную логистическую задачу. Войска, зимовавшие на Украине и на Донце, стягивались к Бахмуту. Одновременно силы из Азова, донские казаки и калмыки собирались у верховьев реки Калмиус. Объединившись в единый кулак, армия должна была маршировать в Крым кратчайшим и наиболее удобным путем.
Перед Ласси ставились предельно жесткие задачи. Разведка доносила, что турки стягивают в Крым крупные силы, а помогать им направлен известный европейский ренегат Бонневаль, принявший ислам. Если османы выходили навстречу, Ласси должен был принять бой и разбить их. В случае, если противник избегал сражения, у Ласси оставалось пространство для маневра: пробиться вглубь Крыма и «то, что еще не разорено, разорить вконец». В качестве альтернативы план допускал выдвижение Ласси на соединение с Минихом для поддержки днестровской операции либо отход к реке Берде для надежного прикрытия российских границ.
Двухвекторный удар России был шедевром стратегического планирования своего времени. Империя наносила удары по двум фронтам, разделенным тысячей километров степей, стремясь зажать османского гиганта в тиски.
Для ведения кампании 1738 года Российская империя развернула колоссальные по меркам XVIII века людские ресурсы. Главная армия под командованием фельдмаршала Б. Х. Миниха насчитывала рекордные 108 281 человек. Её регулярное ядро составляли 94 781 солдат, включая императорскую гвардию, драгунские, ландмилицкие, пехотные и кирасирские полки, а также три тысячи артиллеристов, минёров и инженеров. Дополнительно в состав армии Миниха входили 13 500 иррегулярных воинов — запорожских, донских, малороссийских, чугуевских казаков и валахов.
На донском направлении под началом фельдмаршала П. П. Ласси концентрировалась вторая группировка численностью свыше 65 000 человек. Регулярный состав армии Ласси (драгунские, пехотные и гарнизонные полки) насчитывал более 40 000 человек. Огромной маневренной силой выступали 25 000 иррегулярных бойцов, среди которых выделялись 10 000 калмыков и 6000 донских казаков. В общей сложности для одновременного удара по двум фронтам Россия выставила армаду, превышающую 173 тысячи воинов.
Техническое превосходство русской армии обеспечивалось мощнейшим артиллерийским парком, разделенным на осадную, полевую и полковую артиллерию. Главная армия Миниха везла с собой сухим путем внушительный арсенал: 262 пушки, 11 мортир, 16 гаубиц и 440 малых переносных кугорнских мортирцев для навесной стрельбы. Для преодоления водных преград армейцы имели в распоряжении 36 понтонов со всеми принадлежностями. Тяжелые осадные орудия, требовавшие сотен подвод, частично перевозились водой до Очакова и других приморских крепостей, чтобы не перегружать сухопутные обозы.
Крымская армия Ласси также была превосходно снаряжена: сухим путем за ней следовали тяжелые 18- и 24-фунтовые пушки, мощные 5-пудовые мортиры, 60 кугорнских мортирцев, полевая артиллерия (включая пушки калибром от 3 до 12 фунтов и гаубицы) и легкие полковые пушки казаков.
Главным противником русской армии в кампаниях против турок была сама безводная и безлюдная степь. Чтобы прокормить Главную армию численностью свыше 105 тысяч человек, требовались колоссальные запасы ресурсов. Полки выступали в поход с месячным запасом провианта на собственных телегах. Резерв снабжения на последующие три с половиной месяца везли в подвижных армейских складах (магазинах): более 98 тысяч кулей муки и круп, а также свыше 18 тысяч пудов соли.
Для перевозки этой гигантской массы грузов требовалось снарядить 25 166 пар волов или лошадей и аналогичное число телег. Управляли этим гигантским караваном 12 583 погонщика. На заготовку и организацию этих подвод генерал-аншефу князю Барятинскому была выделена фантастическая по тем временам сумма — 300 тысяч рублей.
На крымском фронте снабжение армии Ласси требовало не меньших усилий: сухим путем везли пятимесячный запас еды. Регулярные части, донские казаки и калмыки должны были получить из складов более 48 тысяч кулей муки, свыше 3 тысяч кулей круп, около 9,6 тысяч пудов соли и вино для госпитальных нужд. Для перемещения этих грузов было мобилизовано 20 440 пар волов и 10 220 погонщиков.
Успех степных походов напрямую зависел от контроля над устьями Днепра и Дона. В Лимане, у Очакова и Кинбурна, уже находились сотни русских судов: дупель-шлюпки, канчебасы, запорожские боты и баржи-байдаки. Однако зимой 1738 года на верфях Брянска развернулось экстренное строительство новых боевых единиц для противодействия турецкому флоту в Чёрном море.
Брянские мастера готовили к спуску 2 прама, 10 специальных галер для перевозки лошадей, 20 галер для десанта пехоты, 20 бригантинов, 40 ластовых судов, 10 венецианских ботов и 50 казачьих ботиков. Главная задача этих судов состояла в том, чтобы запереть Лиман, не допустить прорыва турецкого флота из Чёрного моря и обеспечить непрерывную доставку провианта днестровской армии на осенние месяцы.
Пока Российская империя готовила свои армии к броску через днестровские степи и крымские перешейки, её союзница — Священная Римская империя во главе с Карлом VI — разворачивала не менее впечатляющие силы на Балканах. Дунайское операционное направление должно было отвлечь значительную часть османских сил и нанести удар по европейским владениям Порты.
Венский двор обязался выставить армию, превосходящую по численности силы предыдущего неудачного года. Её основу составлял тридцать один пехотный полк — внушительная лавина из 71 300 пехотинцев. Кавалерийское прикрытие обеспечивали 16 кирасирских, 12 драгунских и 6 гусарских полков, насчитывавших суммарно более 32 тысяч профессиональных всадников.
Однако самым колоритным элементом австрийских («цесарских») сил были региональные и пограничные контингенты. Для борьбы с «исконным врагом» Вена мобилизовала 15 000 хорватских пандуров (в документе они названы «пандеринами»), славившихся своей отвагой и жестокостью в маневренной войне. К ним прибавились 8000 бойцов пограничной милиции Карлштадтского и Вараждинского генералатов, воинственная конная милиция Трансильвании и сербские («райцкие») части. В общей сложности сухопутная группировка союзников насчитывала свыше 130 тысяч человек.
Австрийская артиллерия олицетворяла передовую инженерную мысль эпохи. Для полевых сражений предназначалось около 80 орудий, включая скорострельные пушки и длинноствольные «фельдшланги». Но истинным триумфом австрийских оружейников была тяжелая осадная («операционная») артиллерия, сосредоточенная в Белграде. Она насчитывала 90 тяжелых орудий, среди которых выделялись 66 гигантских 24-фунтовых «полукартаун» и 24 длинные 12-фунтовые «квартир-шланги».
Для навесного огня и разрушения крепостных стен союзники приготовили 42 тяжелые мортиры (в оригинале — «пеллеры»), включая чудовищные 100-фунтовые орудия, способные превратить любую турецкую фортификацию в руины. Обслуживали этот грозный парк более двух тысяч канониров при поддержке специального Инженерного корпуса из 75 офицеров
Главной транспортной и боевой артерией кампании становился Дунай, где австрийцы развернули мощный флот. Его ядром стали 5 огромных боевых кораблей, вооруженных в общей сложности более чем двумястами пушками. Экипаж этих плавучих крепостей составлял 2000 матросов и артиллеристов. Речные эскадры поддерживали 15 быстроходных маневренных чаек, каждая из которых несла по 50 бойцов и две малые полуторафунтовые пушки.
Логистический размах кампании поражал воображение. Для беспрепятственного маневра австрийцы планировали построить один гигантский мост через Саву у Белграда и два через Дунай, под каждым из которых должно было находиться по 200 судов! Для оперативных переправ везли 60 легких жестяных понтонов и деревянные «ходячие» (паромные) мосты на канатах. Снабжение всей этой армады шло по воде с помощью 800 транспортных судов и 400 плотов.
Обеспечение армии провиантом велось с имперским размахом. В Венгрии и Трансильвании было заготовлено 350 тысяч центнеров муки, что гарантировало выпечку фантастических 28 миллионов порций хлеба! Обслуживали армейские печи 1600 наемных хлебопеков. Для подвоза сухих грузов по суше выделили 2000 телег, запряженных тысячами лошадей и волов.
Стратегической целью всей этой колоссальной машины, двигавшейся вниз по течению Дуная, была мощная турецкая крепость Видин. Австрийцы всю зиму заготавливали фашины (связки хвороста) и деревянные туры для осадных траншей. Хотя Вена не могла назвать точную дату начала штурма — ведь кампания должна была координироваться с российским наступлением на Бендеры — Карл VI гарантировал, что его армия будет биться столь же долго и упорно, как и русские полки Миниха, вплоть до полной капитуляции врага.
В эпоху, когда приказы и депеши доставлялись конными курьерами неделями, координация действий огромных армий на гигантском театре военных действий от Дуная до Днестра и Крыма была сложнейшей логистической и коммуникационной задачей. Понимая это, составители Конвенции 22 марта (2 апреля) 1738 года уделили особое внимание механизмам взаимодействия между российским и австрийским генералитетом.
Главным фундаментом нового соглашения стала австро-российская обязательная конвенция, подписанная в Вене ещё 9 января 1737 года. Документ 1738 года развивал её положения и требовал от командующих генералов обеих империй беспрецедентного уровня взаимного доверия. Главнокомандующие обязывались регулярно и оперативно подавать друг другу «открытые, без утайки» сведения о маневрах турецких войск.
Этот обмен разведданными преследовал не просто информационную цель. Военное руководство планировало подстраивать движения своих армий по общему согласию. Конечной тактической целью этого сложного маневрирования было стремление при удобном случае «заманить неприятеля в середину» — то есть зажать основные силы османской армии в тиски между наступающей Главной русской армией и двигающимися с запада цесарскими войсками.
Даже потенциально острые дипломатические инциденты стороны пытались предусмотреть заранее. Так, в секретном пункте Конвенции оговаривалось: если Главная русская армия при марше к Днестру будет вынуждена задеть границы формально нейтральной Речи Посполитой, Вена обязуется взять на себя часть политической ответственности и «сообща, самым делом» улаживать все последующие дипломатические осложнения с польским двором.
Разработка этих координационных механизмов проходила на фоне глубокого геополитического недоверия. Османская империя активно пыталась расколоть союз двух христианских монархий. Ещё во время Немировского конгресса 1737 года турецкие дипломаты предлагали России выгодные условия сепаратного мира, надеясь изолировать Австрию. Однако правительство Анны Иоанновны проявило твердость и сочло своим долгом остаться верным союзническим обязательствам.
В то же время Вена вела себя куда более двусмысленно. Потерпев ряд поражений, император Карл VI тайно обратился к дипломатическому посредничеству Франции и подготовил проект мира, фактически соглашаясь на поспешные уступки, что вызвало оправданное «недоумение» в Петербурге. Российская сторона прямо указывала австрийскому резиденту, что готовность Вены к миру любой ценой лишь раззадоривает Порту и делает её уступки невозможными.
Тем не менее, страх Вены остаться один на один с турецкой угрозой заставил её отправить в Петербург маркиза Ботту д'Адорно для выработки жесткого военного плана. Вся Конвенция была пронизана единым «неотступным намерением» — нанести врагу скоординированное поражение и тем самым принудить его к общему, почетному, безопасному и приемлемому для обеих сторон миру.
Финальная точка в напряженных переговорах была поставлена в Санкт-Петербурге 22 марта (2 апреля) 1738 года. Исторический документ, зафиксировавший детальный план кампании, с российской стороны подписали выдающиеся государственные деятели эпохи — вице-канцлер граф Андрей Остерман и кабинет-министр князь Алексей Черкасский. С австрийской стороны подпись и личную печать поставил уполномоченный императора, генерал-фельдмаршал-лейтенант маркиз Антониотто Ботта д’Адорно.
Конвенция 1738 года осталась в истории как выдающийся памятник штабного планирования и административной мысли XVIII века. В ней была скрупулезно просчитана каждая деталь: от рационов хлеба и количества воловьих упряжек до калибров осадных пушек и маршрутов движения. Однако, как показал дальнейший ход событий, бумага не могла учесть суровых реалий степных походов, эпидемий и нарастающей слабости австрийской армии, из-за которой основная тяжесть этой кровопролитной войны вновь легла на плечи русских солдат.
Документ конвенции детально расписывает планы, но сама кампания 1738 года на практике пошла совсем не так, как задумывалось на бумаге.
Даты и периоды: 1738 год; рубеж 1737–1738 годов; 1737 год; 18 февраля 1738 года; 22 марта (2 апреля) 1738 года; XVIII век; середина апреля 1738 года; середина мая 1738 года; зима 1738 года; 9 января 1737 года
Персоны: Бурхард Кристоф Миних; Карл VI; Анна Иоанновна; Антониотто Ботта д’Адорно; Пётр Петрович Ласси; Клод Александр де Бонневаль; князь Барятинский; Карл VI Габсбург; Бурхард Кристоф фон Миних; Андрей Иванович Остерман; Алексей Михайлович Черкасский
Географические объекты: Восточная Европа; Очаков; Вена; Немиров; Санкт-Петербург; Днестр; Омельник; Буг; Бендеры; Крым; Украина; Северский Донец; Бахмут; Азов; Калмиус; Берда; Лиман; Днепр; Дон; Кинбурн; Брянск; Чёрное море; Балканы; Карлштадтский генералат; Вараждинский генералат; Трансильвания; Белград; Дунай; Сава; Венгрия; Видин
Политические образования: Российская империя; Австрия; Османская империя; Франция; Крымское ханство; Речь Посполитая; Священная Римская империя; Порта; Австрия (монархия Габсбургов)
События и процессы: Русско-турецкая война 1735–1739 годов; Кампания 1737 года; Взятие Очакова (1737); Подписание русско-австрийской военной конвенции 1738 года; Кампания 1738 года; Немировский конгресс 1737 года
Документы: Проект мирного договора, присланный Карлом VI в Петербург; Военная конвенция 1738 года; Русско-австрийская конвенция 22 марта (2 апреля) 1738 года; Австро-российская конвенция 9 января 1737 года; Русско-австрийская конвенция 1738 года
Народы и общности: донские казаки; калмыки; турки; запорожские казаки; малороссийские казаки; чугуевские казаки; валахи; казаки; хорватские пандуры; сербы; австрийцы
Организации и институты: Кабинет министров; Главная (Днестровская) армия; Донская (Крымская) армия; Императорская гвардия; Крымская армия; Главная русская армия; Днестровская армия; Венский двор; Инженерный корпус
