Причем, эти послания писались от имени всего населения данных городов и их уездов, представителей различных сословий.
Поэтому не случайно, что инициатором созыва Второго земского ополчения стал не военный деятель, а нижегородский посадский человек земский староста Кузьма Минин. Собственно, в связи с этим избранием на данный высокий пост руководителя торгового и ремесленного населения Нижнего Новгорода - одного из крупнейших российский городов, которое произошло около 1 сентября 1611 г., - он и обратился с призывом к выбравшим его представителям посада собирать деньги для платы служилым людям - основе нового ополчения, когда пришли известия о том, что дворянское войско ушло из-под Москвы1 .
Его яркая речь отразилась в наиболее подробном повествовании о Смутном времени - в придворном “Новом летописце”, составленном уже в 1620-е гг. (Кузьма Минин скончался в 1618 г.), но материалы для него собирались в течении ряда лет:
«Будет нам похотеть помочи Московскому государству, ино нам не пожалети животовъ своихъ, ино не пожалеть и дворы свои продавать, и жены и дети закладывать, и бити челом, хто бы вступился за истинную православную веру и был бы у нас начальником» (имелся ввиду князь Дмитрий Михайлович Пожарский).
Вместе с тем, в ноябре 1611 г. по свидетельству Б. М. Пудалова в Нижнем Новгороде уже действовал “Приказ ополченских дел” и возглавляли его воеводы князь Д. М. Пожарский и И. И. Биркин и дьяк В. Юдин. Минин же возглавлял как бы параллельную структуру - Нижегородскую земскую избу, в которой он осуществлял реализацию своего призыва о сборе денег для ополчения. Причем, наряду с добровольными пожертвованиями жителей города (они были ярко отражены в литературе и живописи уже XIX-XX вв.), Минин, как опытный торговый человек, организовал и сбор обязательных денежных взносов с крупных промышленников и купцов в виде «займов», которые иногда и возвращались 2. Кузьма Минин в дальнейшем руководил всеми финансами Второго земского ополчения, хотя известно и его непосредственное участие в боях как командира воинских контингентов.
На основе опыта 1608-1610 гг. (см. выше) нижегородские руководители создаваемого ополчения начали активную переписку с городами для объединения сил и планирующегося похода на Москву. (Часть казаков из подмосковных «табаров», контролировавшихся князем Д. Т. Трубецким решило присягнуть Лжедмитрию III и Первое ополчение полностью прекратило существование).
В сохранившихся грамотах окончательно ставшего самостоятельным Нижегородского ополчения представлены как яркие агитационные тексты, так и конкретные планы и распоряжения.
Опубликованная в 1836 г. Археографической комиссией грамота, отправленная из Нижнего Новгорода в Вологду (издатели отмечали, что есть такая же грамота в Сольвычегодск), вероятно в конце января 1612 г. (до смерти патриарха Гермогена) представляет собой пространное послание 3. Адресовано она, как уже было принято в то время, не только вологодским церковными и светским властям и служилым людям, но «и земским старостам, и таможенным головам, и всяким и жилецким людям», от имени возглавивших упоминавшийся “Приказ ополченских дел” воевод Дмитрия Пожарского, Ивана Биркина и дьяка Василия Юдина, a также, не только от нижегородских дворян и детей боярских, a от «смолян, и дорогобужан, и вязмич, и иных многих городов дворян и детей боярских». В перечень рядовых служилых людей были включены стрельцы, пушкари, и даже «затинщики» (стрелки из больших пищалей). Также были упомянуты и нижегородские земские старосты, и таможенные головы, и посадские и «жилецкие люди».
Грамота 1612 г. содержит много риторических ссылок на «праведный гнев Божий», благодаря которому «востали мнози лжехристи, и в их прелести сметеся вся земля наша...», «по общему греху всех нас православных христиан учинилася междусобная брань в Росийском государстве... И такую меж нами рознь усмотря, похищники нашего спасения, польские и литовские люди, умыслили Московское государство до конца разорити. И за грех всего православного християнства Господь Бог, праведным своим судом и гневом, их злокозненному смыслу попустил совершится, царственный преименитый град Москву лестию и преступлением крестным до основания разорили и неисчетного народа христианского от великих чинов и до малых степеней всеядному мечу предали». Здесь мы видим начало осмысления причин Смуты, выработку исторической концепции, которая в дальнейшем ляжет в основу ряда официальных документальных (Утвержденная грамота Земского собора 1613 г.) и повествовательных текстов («Новый летописей» и др.).
Но далее в грамоте развивается идея возможного спасения Российского государства:
«И такую их неправду видя, все городы Московского государства, сослався меж собя, утвердилися на том крестным целованьем, чтобы быти нам, всем православным христианом, в любви и в соединении, и прежнего межусобства не счинити, и Московское государство от врагов наших, от полских и от литовских людей очищати неослабно до смерти своей, и грабежей и налогу православному християнству отнюдь не чинити».
Особым пунктом грамоты является провозглашение условий выбора нового российского царя:
«Своим произволом на Московское государьство государя без совету Всей земли не обирати. A как всесильный херувимский Владыка, по множеству щедрот своих, останок рода християнского избавил бы от всеядного меча, от польских и литовских людей, и нам бы всему христоименитому народу просити у него, преблагаго Бога, с воздыханием и слезами милости, чтобы нам дал на Московское государство государя благочестива и подобна прежним природным християнским государем».
Далее сообщается о планах Нижегородского ополчения:
«Ныне мы, Нижнего Новагорода всякие люди, сослався с Казанью, и со всеми Понизовыми городы (города Нижегородского региона), и с Поволскими (Самара и др.), собрався со многими ратными людми, видя Московскому государьству и Верховым городам (Кострома, Ярославль и др.) от полских и литовских людей конечное разоренье, прося у Бога милости, идем все головами своими в помочь Московскому государьству. С нами, со князем Дмитрием (Пожарским) и Иваном (Биркиным), да к нам же приехали в Нижней из Арзамаса смольяне, и доргобужане, и вязмичи, и иных многих городов дворяне и дети боярских. И мы, всякие люди Нижнего Новагорода, посоветовав меж собя, приговорили животы свои и домы с ними (смоленскими помещиками, потерявшими свои земли) розделити, жалованье и подмогу дати (призыв Кузьмы Минина)».
Конкретное обращение нижегородской грамоты 1612 г. к вологжанам содержит еще большее количество риторических агитационных призывов, чем предыдущий текст. Очевидно, участие в составление грамоты принимал человек опытный в подобных текстах - книжник. Как известно, русская публицистика получила значительное развитие в Смутное время:
«И вам бы, господа, вологодским дворяном, и детем боярским, и стрельцом, и всяким ратным людем, помнити общее свое, на чем мы все животворящий крест целовали. Чтоб было нам за надежи наши пресвятыя Богородицы, и за целбоносные мощи великих Московских Чудотвороцов, и за непорочную християнскую веру, против врагов наших, польских и литовских людей, до смерти своей стояти и ныне бы итти на литовских людей всем вскоре, до тех мест, покаместа ратные люди стоят. Чтоб литовские люди Московскому государьству конечные погибели не навели, Верховых бы городов и Понизовых и досталь (окончательно) не разорили. A токмо над литовскими людьми поиск чините не учнем и вскоре на них не пойдем, a нашим будет нераденьем учинится конечное разорение Московскому государьству и угаснет корень християнския веры, и испразднится крест Христов и благолепие церквей Божиих. Который ответ дадим в страшный день суда Христова, еже толико множественнаго народа не пощадив, врагом креста Христова, полским и литовским людем в плен расхищение предати?».
Далее, в конце грамоты приводятся разные конкретные пожелания вологжанам: не опасаться казаков, поскольку они не будут нападать на большое объединенное войско; не верить «Маринке (Мнишек) с сыном» (от Лжедмитрия II), не верить «псковскому вору» (Лжедмитрию III); переписываться и объединяться с Поморскими городами; двигаться для соединения с основными силами ополчения к Суздалю (далее этот план был изменен и ополчение двинулось в Ярославль); сообщать «что у вас в Вологде каких вестей, и на чем у вас земской о ратном деле договор, где вам с нами сходится»; просьба срочно прислать зелья (пороху) и свинцу, также как в январе 1611 г. просил у вологжан Прокопий Ляпунов для Первого ополчения (см. выше).
Важно отметить, что среди этих практических планов в конце грамоты опять упоминается об избрании царя на Российском государство:
«A как будем все Понизовые и Верховые городы в сходе вместе, и мы всею землею выберем на Московское государьство государя, кого нам Бог даст».
Это даже не связывается прямо с необходимостью предварительно очистить Москву от иноземных войск, в чем у руководителей Второго земского ополчения очевидно не было сомнений. Вероятно, в их сознание уже укрепилось понятие, что царь должен быть выбран всеми российскими землями (хотя в приведенной фразе указаны как-бы только города на Волге, составлявшие основу ополчения).
