1606 год. 27 мая (17 мая ст.ст.) в Москве был свергнут и убит Лжедмитрий I – самозванец Григорий Отрепьев.

«Отрепьев, воображая, что он уже совершенно утвердился на престоле, дал полную волю своим страстям, как то: любострастию, пьянству и прочим порокам; крайне стал иметь пренебрежение к преданиям Греческой церкви; терские же и волжские казаки, в числе 4000 человек, несказанные чинили неистовства в пределах астраханских. 1606 года мая 8 числа, в четверток во время вечерни, накануне Св. чудотворца Николая в Московском Успенском соборе сочетался браком с Маринкою, польского воеводы сендомирского дочерью, в субботу же 17 мая, поутру на рассвете, вся Москва пришла в движение, увидев, что князь Василий Иоаннович Шуйский, предприняв истребить сего злодея, сам предводительствовал народом, который, разрубая во дворце двери, вламливается во оный; и в сей же погибельный час Отрепьев бросается из окна Царских палат, высотою от земли не менее шести аршин, и от сего падения разбил себе голову и переломил ногу; стрельцы приносят его опять в Царские покои, где находившиеся князь Василий Иоаннович Шуйский с прочими боярами учинили ему допрос. Самозванец признался, что он не есть сын царский, но обманщик, и Шуйский застрелил его из пистолета своею рукою. Хотя многие почитали его подлинным Димитрием, но государем, недостойным престола. И таким образом погиб сей злодей, причинивший бесчисленные бедствия в России. Самозванец Гришка Отрепьев, бывший прежде монахом и диаконом, как выше сего сказано, 17 мая 1606 года, в девятый день после его свадьбы, владел 11 месяцев без трех дней. Тело его три дня лежало в Кремле на площади для зрения народу; наконец труп его отвезен был в Убогий дом и по нескольких днях перевезен на Серпуховскую дорогу, и на место, называемое Котлы, отстоящее от Москвы в семи верстах, оной был сожжен, и пепел его развеян; жена его Маринка отпущена была после того в Польшу».

«17 Маия, в четвертом часу дня, прекраснейшего из весенних, восходящее солнце осветило ужасную тревогу столицы: ударили в колокол сперва у Св. Илии, близ двора гостиного, и в одно время загремел набат в целой Москве, и жители устремились из домов на Красную площадь с копьями, мечами, самопалами, Дворяне, Дети Боярские, стрельцы, люди приказные и торговые, граждане и чернь. Там, близ лобного места, сидели Бояре на конях, в шлемах и латах, в полных доспехах, и представляя в лице своем отечество, ждали народа. Стеклося бесчисленное множество людей, и ворота Спасские растворились: Князь Василий Шуйский, держа в одной руке меч, в другой Распятие въехал в Кремль, сошел с коня, в храме Успения приложился к святой иконе Владимирской и, воскликнув к тысячам: "во имя Божие идите на злого еретика!" указал им дворец, куда с грозным шумом и криком уже неслися толпы, но где еще Царствовала глубокая тишина! Пробужденный звуком набата, Лжедимитрий в удивлении встает с ложа, спешит одеться, спрашивает о причине тревоги: ему ответствуют, что, вероятно, горит Москва; но он слышит свирепый вопль народа, видит в окно лес копий и блистание мечей; зовет Басманова, ночевавшего во дворце, и велит ему узнать предлог мятежа. Сей Боярин, духа твердого, мог быть предателем, но только однажды: изменив Государю законному, уже стыдился изменить Самозванцу и, тщетно желав образумить, спасли легкомысленного, желал по крайней мере не разлучаться с ним в опасности. Басманов встретил толпу уже в сенях: на вопрос его, куда она стремится? в несколько голосов кричат: "веди нас к Самозванцу! выдай нам своего бродягу!" Басманов кинулся назад, захлопнул двери, велел телохранителям не пускать мятежников и, в отчаянии прибежав к расстриге, сказал ему: "Все кончилось! Москва бунтует; хотят головы твоей: спасайся! Ты мне не верил!" Вслед за ним ворвался в Царские покои один Дворянин безоружный, с голыми руками, требуя, чтобы мнимый сын Иоаннов шел к народу, дать отчет в своих беззакониях: Басманов рассек ему голову мечом. Сам Лжедимитрий, изъявляя смелость, выхватил бердыш у телохранителя Шварцгофа, растворил дверь в сени и, грозя народу, кричал: "Я вам не Годунов!" Ответом были выстрелы, и Немцы снова заперли дверь; но их было только 50 человек, и еще, во внутренних комнатах дворца, 20 или 30 Поляков, слуг и музыкантов: иных защитников, в сей грозный час, не имел тот, кому накануне повиновались миллионы! Но Лжедимитрий имел еще друга: не находя возможности противиться силе силою, в ту минуту, когда народ отбивал двери, Басманов вторично вышел к нему - увидел Бояр в толпе, и между ими самых ближних людей расстригиных: Князей Голицыных, Михайла Салтыкова, старых и новых изменников; хотел их усовестить; говорил об ужасе бунта, вероломства, безначалия; убеждал их одуматься; ручался за милость Царя. Но ему не дали говорить много: Михайло Татищев, им спасенный от ссылки, завопил: "злодей! иди в ад вместе с твоим Царем!" и ножом ударил его в сердце. Басманов испустил дух, и мертвый был сброшен с крыльца... судьба достойная изменника и ревностного слуги злодейства, но жалостная для человека, который мог и не захотел быть честию России!»