Когда в Москву пришло известие о сражении при Бородино, все вздохнули с облечением, потому что первые новости были обнадеживающие – враг отражен на всех пунктах и скоро погоним его из земли русской. Но буквально через несколько дней стало понятно, что русская армия по-прежнему отступает, и какова судьба столицы – было неизвестно. Жители города стали покидать его, вывозить свое имущество. Стоимость подвод и лошадей редко дорожала.
Отступая к Москве, Кутузов, может быть, и хотел дать еще оборонительное сражение, сейчас мы уже не можем об этом сказать твердо. Но, подходя к городу, русская армия заняла позицию на Воробьевых высотах, а Кутузов созвал военный совет в деревне Фили. Примерно на том месте, где мы сейчас находимся, эта деревня и была. Главный вопрос, который он поставил перед советом – это сдавать ли Москву без боя французам или все-таки попытаться отстоять столицу и дать еще одно оборонительное сражение? Голоса генералов разделились пополам. Как ни странно, те, кого причисляют традиционно к немцам, те, кто и были немцами, генерал Беннигсен, например, он ратовал за то, что Москву нельзя сдавать без боя, и мы все умрем здесь под Москвой, как наши братья умирали… и т. д. С другой стороны, другие генералы говорили, что эта позиция гибельна, сражение будет в любом случае проиграно, и армия будет потеряна, потому что в тылу большой город, при отступлении через большой город неминуемы беспорядки и полная потеря управления.
И, в общем-то, они были правы. При том соотношении сил, которое сохранилось после Бородинского сражения, Наполеон имел уже двойное численное превосходство. Русская армия, потерявшая около 44–45 тысяч человек, а французы около 32–35 тысяч. И надо сказать, что к французам подошла еще свежая дивизия на следующий день, и у Наполеона осталась нетронутая почти вся гвардия. В этих условиях давать следующее сражение было бы равносильно самоубийству. И военный совет, так и не приняв решение о судьбе армии, судьбе города, был вынужден переложить тяжесть принятия этого решения на плечи главнокомандующего – генерала Кутузова.
Кутузов, понимая всю ответственность… Ну, с одной стороны, когда собирается военный совет, то все люди могут советовать. Они не принимают ответственности на себя за принимаемые решения, они советуют. Поэтому в этой ситуации говорить о том, что нужно сдавать Москву либо нужно защищать ее… Ценность для каждого человека внутри высказываний и принятия такого решения внутри совета, она не очень большая. Ценность и ответственность главнокомандующего, она на порядок выше, потому что именно этот человек несет ответственность за судьбу армии. И, по сути своей, в этот момент Кутузов принимал решение не только о судьбе Москвы, не только о судьбе главной армии России в тот момент, но и, в общем, по сути своей, как оказалось, он принимал решение за исход всей кампании и вообще за исход всей войны с Наполеоном.
Кутузов приказал отступать, русская армия прошла через Москву с большими мерами предосторожности. Потому что в такой ситуации общее падение дисциплины, общее падение морали, оно естественно, предсказуемо, и оно нормально и оправданно. Потому что когда армия после тяжелого сражения покидает второй по значимости город империи, древнюю столицу России, в сердце каждого солдата что-то екает и ломается. Поэтому нет ничего удивительного, что в Москве осталось какое-то количество солдат, бросивших свои части и оставивших свои ряды. Но количество их не было столь значительно, чтобы можно было об этом говорить как о массовом явлении. В основном русская армия сохранила порядок и прошла Москву на удивление быстро и на удивление сохранив свои ряды.
Русская армия вышла из Москвы по Рязанской дороге и направилась на юго-запад. Она шла, шла… Пройдя около 30 километров, в районе Боровской переправы перешла через Москва-реку и, прикрываясь рекой Пахрой, перешла на Старую Калужскую дорогу. Фактически русская армия отступила не просто на запад, она отступила на юг и вышла на коммуникации французской армии.
Это тот самый знаменитый тарутинский марш-маневр Кутузова, которым он, с одной стороны, вывел свою армию из-под удара, с другой стороны поставил ее в такое положение, где она могла беспрепятственно пополняться людьми, продовольствием, фуражом, конским составом и уже находилась на позиции, откуда стратегически угрожала путям отступления Наполеона.
Французская армия стояла у ворот Москвы в Дорогомиловском предместье. С северо-запада подходил 4-й корпус Евгения Богарне, а с юго-запада поляки Понятовского. Русская армия оставляла город, проходила сквозь него, выходила по Рязанской дороге и поворачивала на юго-восток. В тот же день к вечеру французы заняли Москву, первые отряды вступили в Кремль, а на следующий день сам Наполеон въехал в старую русскую столицу и расположился в центре города.
И в ту же ночь, в ночь на 15 сентября в разных городах, в разных концах города Москвы начались пожары. Пожар Москвы имеет столь большое значение для понимания кампании 12-го года, ее исхода, что долгие годы впоследствии до сих пор историки спорят о том, что же послужило причиной. Московский генерал-губернатор Ростопчин то брал на себя ответственность за поджог Москвы, то, наоборот, открещивался от него, сваливая все на французов.
Можно сказать одно – что брошенный город, в котором нет жителей, который занимает неприятельская армия, состоящий в основном из деревянных построек, так или иначе, обречен на пожар. Речь может идти только о том, в какой степени и в какой степени он пострадает, в какой степени смогут сохраниться здания.
В Москве в основном сохранились те здания, где располагались французские части и которые должны были защищать хотя бы те дома, где они остановились, от огня. В результате сгорело почти 2/3, даже не почти, а больше 2/3 зданий в городе. Но пожар Москвы способствовал и много украшению, с другой стороны, потому что, когда впоследствии после войны 12-го года она была отстроена, в Москве было возведено много каменных строений, много каменных домов, которые в основном мы и видим сейчас. От периода до 12-го года того времени в Москве остались считанные единицы каменных домов. Ну и, в общем, они все с историей, и практически про все эти дома известно все, что с ними происходило.
Французская армия заняла город, гвардия расположилась вокруг Кремля и на северо-западе. Некоторые корпуса, такие как корпус Жюно, вестфальский восьмой, так и не пустили в Москву, они остались в районе Можайска охранять коммуникации. И французская армия расположилась на квартирах в просторных теплых больших домах, заполненных всякими богатствами, едой, драгоценностями. В общем, она достигла того пункта, к которому она так стремилась.
Наполеон дошел до Москвы, он выиграл генеральное сражение, заставил русскую армию отступать. Пришло время заключать мир. Наполеон же пришел сюда в Россию, чтобы вести политическую войну, а не тотальную. И, в принципе, он не был готов к тотальной войне, которая в этот момент только начинала разгораться. Наполеон предпринял несколько попыток заключить мир. Он писал Александру, но без ответа. Он отправил к Кутузову своего генерал-адъютанта Лористона. Кутузов принял Лористона, но ответил, что он не полномочен ни заключать перемирие, ни уж тем более говорить о мире, и обещал только на словах передать императору Александру то, что Лористон ему скажет.
И для этой встречи Кутузов специально одолжил парадный генеральские эполеты у генерала Коновницына, потому что все в армии знали, что у Коновницына хорошие паллеты, а Кутузова своих не было.
Французская армия продолжала стоять в Москве, в сторону русских был выдвинут авангард под командованием Мюрата. И Наполеон, по сути, попал в стратегический тупик. Потому что двигаться дальше было непонятно куда, ближайшая операционная база располагалась в Смоленске, в 400 километрах от местонахождения армии. Двигаться из Москвы в Смоленск, то есть совершать отступательный маневр, в общем, было по меньшей мере рискованно, во-первых, потому что это отступательный маневр, во-вторых, потому что это достаточно длинное расстояние от одной базы до другой, а между Смоленском и Москвой никаких промежуточных баз не было подготовлено.
План похода на Петербург обсуждался, но все понимали, что это несбыточная идея и что смысла о ней разговаривать даже нет. Но уже довольно рано Наполеон стал предпринимать шаги к оставлению Москвы. То есть уже в начале октября, то есть через две недели после вступления в Москву были отправлены из Москвы раненые на запад, и стали готовиться тяжести, для того чтобы вывозить их на основную базу.
Пробыв в Москве больше 30 дней, больше месяца, Наполеон потерял это время в бесплодной надежде заключить мир и закончить эту войну. В конце концов, им было принято решение отступать в сторону Смоленска, но идти не по смоленской дороге через Можайск, по дороге, которая была в основном разорена и где было трудно добыть продовольствие, а, выйдя на новую калужскую дорогу, обойдя слева позицию Кутузова при Тарутино, дойти до Калуги и оттуда, повернув на восток, по более свежему пути, по пути, где еще оставались нетронутые деревни, где можно было кормить армию, с большим успехом дойти до Смоленска, а там уже либо оставаться в Смоленске и переждать зиму, начав компанию 1813 года с новых позиций, либо уже там искать политического решения этого конфликта.
Наполеон оставил в Москве корпус Мортье и двинулся по старой калужской дороге. Дойдя до Вороново, где к нему присоединился корпус Мюрата, он свернул направо и пошел в обход армии Кутузова, стоявшей в этот момент в Тарутино. В этот момент Наполеон еще обладал стратегической инициативой, то есть именно он решал, куда он пойдет, что он будет делать, а Кутузову оставалось только смотреть за тем, что делают французы, и успевать или не успевать реагировать на их движения. Пока что Наполеон обладал стратегической инициативой, но осталось всего чуть-чуть до того, как он ее упустит, и она полностью перейдет на сторону русских.
