Журнал «Сын Отечества», письмо русского офицера из Вены:

Вопросы ваши касательно Польши, Германии, Италии и пр. показывают, по видимому, что вы думаете, будто император Александр прибыл сюда для того, чтобы учиться политике, воинскому искусству, географии и политической экономии у Лорда Кестльрига. Достойно замечания, что вы, господа Англичане, никак не хотите согласиться в здравом смысле некоторых чужестранных Государей, хотя нередко узнавали о том на свой щет. Нельзя не признаться, что Император Российский имеет некоторую опытность в политических и военных делах: Он узнал могущество прочих держав в кабинетах и на поле брани. Он видел Государей, Министров, подданных, и говорил с ними, и вы можете поверить, что он лучше всякаго Английскаго Лорда знает относительную силу своей Империи и ея политическия выгоды. Сверх того неприятно получать уроки, когда их не требуешь.

В нынешнее время политика Императора весьма проста: Он не требует ничего кроме твердаго мира и постояннаго спокойствия; но цели сей нельзя достигнуть иначе, как договором который бы отклонил всякую политическую ревность, прекратил все дипломатическии интриги, и превратил все наступательныя войны и все покушения завоеваний в бесполезныя предприятия. Не должно оставить при дворах Государей и Князей, ни желаний, ни опасений Четыре державы твердой земли, Россия, Австрия, Франция и Пруссия, согласны и единодушны в разсуждении сего правила; остается только определить черту их границ. Пусть упрямые предразсудки людей теснаго ума препятствуют заключению всеобщаго мира! Император Александр решился обезпечить и утвердить спокойствие Северной Европы. Независимое Королевство Польское было бы несовместимо со всяким предначертанием твердаго мира. Довольно знать поверхностно политическое состояние Европы и взглянуть безпристрастно на общество людей в Польше дабы в том увериться. Сверх того никакой благоразумной человек не может подумать, что Император Александр согласился на низпровержение сего оплота его Империи, сооружение котораго стоило много крови. За исключением, может быть, пятидесяти помещиков, народ Польский не желает возстановления прежнего Королевства: он по благоразумию своему видит, что под одним Российским скипетром может наслаждаться миром и спокойствием. Нет народа в Европе, который пользовался бы большею гражданскою свободою, и котораго народные предразсудки и обычаи были бы более уважаемы Правительством, как в России.