Непосредственное отношение к трансляции русской идентичности имеет социальная архитектура. Её основная идея -- создание социальных течений, направлений, поощрений и инициирование процессов, которые должны установить прямую связь между государством как системой и обществом. Взаимодействие между государством и обществом -- это и есть задача социальной архитектуры.
Почему раньше этого термина не было, почему самого понятия «социальная архитектура не существовало и никто к нему не обращался? Потому что мы жили в рамках западных моделей.
Существует представление о политической демократии либеральных, политически скопированных с Запада обществ, существует социологическое представление об обществе -- тоже западное -- как о совокупности атомизированных индивидуумов. И с точки зрения западных представлений о политике, государстве и обществе в принципе больше ничего и не требуется.
У них цель работы с обществом -- усиление в самом обществе либеральных трендов, то есть освобождение индивидуума от всех форм коллективной идентичности. Создание многочисленных неправительственных организаций, которые продвигают так называемые «прогрессивные» представления о политике, гендере, об интеграции нелегальных мигрантов в общество, о разрушении любых форм коллективной идентичности -- вот это и есть работа с обществом в западной либеральной модели.
Если возникают проблемы и трения с мигрантами -- значит, надо больше мигрантов. Если какая-то часть общества отвергает ЛГБТ или необходимость переодевать детей в детском саду в одежду противоположного пола, чтобы учить их толерантности -- значит, надо отобрать этих детей у недостаточно просвещённых родителей.
Работа с обществом сводится к усилению градуса того, что в английском языке называется woke -- «пробуждённость». Пробуждённость означает настороженное отношение к традиционному поведению. Предположим, соседи регулярно ходят в церковь, к тому же они белые, у них классическая семья -- муж, жена, родные дети, -- значит, надо донести в определённые инстанции, которые занимаются cancel culture -- культурой отмены. Таких людей берут на заметку, к ним присылают социальных работников, которые задают вопросы о причинах такой «нормальности»: «А всё ли у вас в порядке? Почему у вас семья белая, а не смешанная? Почему дети белые, вы что, их так и родили? Почему вы не меняете им пол? Почему водите в церковь? Не нарушаете ли вы права ребёнка?..» Так сейчас работают алгоритмы западного общества. В самом обществе идут постоянные процессы утверждения и экспансии так называемых «прогрессивных либеральных ценностей».
В политике происходят параллельные процессы: ослабление институтов центральной власти, распространение так называемой «демократии» в максимально широком смысле, рассредоточение власти, включение во властные структуры этнических меньшинств и даже нелегальных мигрантов, ослабление государственного аппарата через разделение властей.
Главный вектор -- это всё большее рассеивание государственной власти. Подобно тому как людей традиционной ориентации делают жертвами культуры отмены и либерального доносительства, в политической сфере врагов либерального курса подвергают политическим репрессиям.
Мэром города могут назначить представителя нелегальных мигрантов даже без документов -- это считается признаком «прогрессивности». Людей нетрадиционной ориентации продвигают на высшие посты в армии, министерстве обороны, парламенте, а тех, кто критикует это и считает, что нужно придерживаться традиционных ценностей, подвергают жесточайшим репрессиям.
Пример -- партия «Альтернатива для Германии». Она становится ведущей на территории бывшей ГДР, начинает побеждать и в Западной Германии. И вот 16 кандидатов, имевших большие шансы пройти в парламент, внезапно погибают накануне выборов по «естественным» причинам.
Мы имеем дело с либеральным расизмом, либеральным нацизмом в полном смысле слова.
Именно он становится ответом Запада на вопрос: что делать с обществом, что делать с политикой, как выстраивать отношения между ними. Поэтому на современном Западе не стоит вопрос ни о социальной архитектуре, ни о трансляции ценностей -- есть либеральная парадигма, укоренённая и в политике, и в обществе, поддерживаемая системой НКО, образованием и культурой.
Мы же сегодня ведём войну с западной цивилизацией. Даже если будут достигнуты перемирия или зафиксированы какие-то результаты по Украине, эта война не будет отменена. Противостояние с Западом имеет долгосрочный цивилизационный характер.
Мы категорически отвергаем эту модель западного общества, либеральной демократии и либерального нацизма, и на уровне политики, и на уровне общества. Нам нужна иная альтернатива.
Отвергнув через вестернологию претензии Запада на универсализм, лишив западную культуру, политику и социологию статуса единственно возможного и обязательного, мы говорим: это ваше, а не наше.
То, что оттуда навязывают как единственно правильное, мы предлагаем взвесить, соотнести с нашими традиционными ценностями, с нашим историческим путём, с нашей религией, с нашим цивилизационным кодом -- и что то принять, а что то отвергнуть.
Мы точно отвергаем западную модель: нам не нужны ЛГБТ (движение признано экстремистским и запрещено в РФ), нелегальная миграция, отмена традиционных ценностей семьи, веры, патриотизма, защиты Отечества. Мы не хотим поддерживать разрушительные НКО, не хотим «цветных» революций и свержения государства за «недостаточную либеральность». Здесь полный консенсус -- и в обществе, и в политическом руководстве.
Но возникает вопрос: чем заменить либеральный алгоритм, который мы до определенного момента некритически копировали?
Ответ: традиционными ценностями, укреплением русской (евразийской) идентичности, отказом от претензий Запада на универсальность, переходом от однополярного к многополярному миру, от одной «универсальной» цивилизации -- к множественности цивилизаций.
Мы изучаем китайскую, индийскую, исламскую, африканскую, латиноамериканскую цивилизации без высокомерия и культурного расизма Запада, осознаём себя и других в сложном многополярном мире.
Когда этот выбор сделан и основные векторы обозначены, когда приняты соответствующие акты (Указ № 809 о традиционных ценностях, Федеральный закон № 314 ФЗ об историческом просвещении), когда представления о государстве цивилизации и многополярном мире включены в ключевые стратегические документы -- тогда обозначена общая канва нашего цивилизационного пути.
Мы укрепляем цивилизационный суверенитет и отбрасываем западную универсальность.
Ничего у Запада не заимствуем без критического анализа и пропускания через фильтр русской цивилизации. Если что то окажется созвучным, полезным или хотя бы нейтральным -- можем рассмотреть это с определенными ограничениями.
Так же давно и последовательно действует Китай: «Великий китайский файрвол» -- это стена против западного идеологического влияния. Китай заимствует технологии, но в вопросах идеологии щепетилен, строит общество по конфуцианским лекалам. Нам нужно сделать то же самое: не просто отбросить Запад, а осознанно транслировать русскую идентичность, передавать культурные коды, реорганизовывать общество под новые цивилизационные установки, укреплять и расширять понятие цивилизационного суверенитета.
Это значит транслировать не только знания, но и понимание, не только навыки, но и связанный с ними этический код, заботиться не только о технических возможностях, но и о нравственном облике, о душе человека, формировать полноценную органичную личность русского человека -- духовного, честного, благородного, образованного, созидающего новый мир.
Вот здесь мы подходим к понятию социальной архитектуры, о котором говорит наше политическое руководство. Это и есть вызов, связанный с осуществлением масштабной перестройки всего общества. Эта перестройка требует понимания двух базовых аспектов.
Первое: что такое наше государство? Сегодня по инерции и даже на конституционном уровне мы всё ещё интерпретируем его как либерально демократическую модель 1990 х, без реальной содержательной преемственности с предыдущими этапами российской истории.
Мы запустили государственность заново на руинах СССР, скопировав западные образцы. Формально наша политическая система почти ни в чём не является русской. Но за последние годы ведётся огромная работа (указы президента, концепции внешней политики и национальной безопасности), в рамках которой государство осмысляется уже как государство цивилизация, далеко выходящее за рамки либеральной модели 1990 х. Идёт укрепление вертикали власти и суверенитета, а также подготовка фундаментальных конституционных реформ, призванных привести государственность в соответствие с понятием государства цивилизации.
Второе: параллельно меняется общество. На место индивидуализма приходят «мы» идентичность и соборность, на место космополитизма -- патриотизм, на место гедонизма -- жертвенность и героический труд, на место цинизма и секуляризма -- превосходство духовного над материальным, солидарность и справедливость. Меняется система ценностей.
Эти ценности -- не новые, а вечные, традиционные, прошедшие через всю нашу историю, в том числе советскую. Сейчас уникальный момент: государство не навязывает их сверху, оно услышало народ и поддерживает естественные, исторически сложившиеся ценности своим авторитетом и институтами. Между государством и обществом складываются по настоящему органические отношения.
Социальная архитектура -- это перемычка, модуль, позволяющий гармонизировать эти два процесса.
Социальный архитектор -- особый тип людей, осуществляющий прямую связь между государством и народом в моменты фундаментальных патриотических реформ.
Он -- осознанный носитель цивилизационной идентичности в большей степени, чем обычные граждане и даже чиновники. Он может и должен поправлять чиновника, отклоняющегося от цивилизационных установок, и одновременно нести в общество государственные мировоззренческие ориентиры (мы не нарушаем запрет на «государственную идеологию», мы создаём «государственное мировоззрение»).
Социальные архитекторы забегают вперёд и государства, и общества. Они проектируют государство и общество завтрашнего дня, строят доверие и гармонию не в условиях статус кво, а в горизонте будущего, развёртывая образ России как государства цивилизации.
Мы видим в современном обществе напластования разных эпох и идеологий. Не все пласты достойны сохранения. Социальный архитектор отличает то, что мы берём в будущее, а что отвергаем (либерализм и западничество отбрасываем точно -- догматически и жёстко). С укоренившимися издержками 90 х действуем деликатно, но последовательно.
Самовоспитание архитектора: начинать с себя, выстраивать внутренний храм души, иерархию ценностей с Богом в сердце и царём в голове. Без этого вся архитектура рухнет.
Религиозный вектор («Бог в сердце»). Даже если сам воспитатель ещё не полностью воцерковлён, он обязан знать основы православия, историю Церкви, уважать и транслировать приглашение к вере. Более 80 % россиян считают себя православными -- это уже огромный культурный капитал. Пример -- комплекс «Новый Херсонес» в Севастополе и сеть «Точка опоры» владыки Тихона (Шевкунова): погружение в русскую историю через призму христианства даёт потрясающий эффект -- треть молодых посетителей просит исповеди и причастия.
Сакрализация государства («царь в голове»). Государство -- не ночной сторож и не технический аппарат, а священная держава, Третий Рим, удерживающий (катехон). Нужно напоминать чиновникам, что коррупция и злоупотребления -- это не просто нарушение закона, а святотатство и богохульство, покушение на святыню.
Пробуждение народа («мы» вместо «я»). Народ -- не данность, а задание. Народ богоносец возникает, когда общество осознаёт свою коллективную идентичность.
Инструменты: «Бессмертный полк», крестные ходы, исторические реконструкции, посещение священных мест, историческое просвещение, русская культура и литература (Достоевский, Скрябин, Серебряный век и т. д.).
Вывод: в плане воспитательной работы обязательно должны присутствовать три блока:
Только так мы передадим русский код следующим поколениям и построим Россию завтрашнего дня -- великую, суверенную цивилизацию.
Русская идентичность; Социальная архитектура; Государство-цивилизация; Цивилизационный суверенитет; Традиционные ценности; Многополярный мир; Государственное мировоззрение; Коллективная идентичность
