В Ошмянах надеялся Мюрат составить арьергард из дивизии Луазона , заключавшей в себя при выступлении из Вильны 10 000 человек. Из них в три дня погибло от мороза 7000; остальные с великим трудом держали ружья. Два находившихся с Луазоном Неаполитанских конных полка понесли еще большую убыль. Проходя парадом через Вильну, половина их замерзла, а по прошествии двух дней остальные умерли на дороге, или были привезены назад в Вильну, с отзнобленными ногами, руками и лицами. Лютая стужа, отъезд Наполеона и неотступные напоры авангарда Дунайской армии и летучих отрядов произвели между Французами такое смятение, что от Ошмян бежали они до Вильны без арьергарда. Пленных взято в Ошмянах до 2000. «Гораздо боле набирать бы их можно», доносил Чичагов Кутузову: «Все, которые только настигаются, падают во власть нашу, но отделяя для препровождения их команды, авангард мог бы себя ослабить, для того неприятели остаются бродящими и безоружными. Пушек взято 61 и множество зарядных ящиков, с прочим обозом в превосходнейшем гораздо числе против прежних дней. Пленный адъютант Маршала Даву, де Кастри, сказывал мне, что он имел поручение от Даву разведать о силе моей армии, их преследующей, и в ожидании своего арьергарда оставался в Ошмянах. Вместо того, с прибытием нашего авангарда, был он взят, не постигая даже до сих пор, куда их арьергард мог деваться». Князь Кутузов отвечал: « Одно быстрое преследование только может дать такую чувствительную поверхность над неприятелем, уже от 6-го Октября бегущим и утомленным. Не взирая на сие предлагаю вам продолжать ваше преследование». Чичагов усердно исполнял волю Фельдмаршала и не отставал от авангарда. Когда он 26-го подходил к Ошмянам, Князь Кутузов переехал из Радошкевичей в Молодечно, Граф Витгенштейн шел на Неставишки, Тормасов с главною армиею к Ракову, Милорадович был между Воложиным и Вишневым. 27-го Ноября, неприятели бежали чрез Медники к Вильне. Дорога становилась гористее; на всех возвышениях и пригорках стояли покинутые ящики, фуры, экипажи, пушки; от Ошмян до Медников насчитали 16, а от Медников до Вильны 31 брошенных орудий. Везде валялись умиравшие, замерзлые неприятели и обнаженные их трупы. Колеса нашей артиллерии можжили члены их и черепа, вдавливали и втаптывали кости их в снег. Во многих местах тела были навалены одно на другое в различных положениях, с теми искривленными лицами, какие были у людей, замерзавших в борьбе со смертью. Иной сидел, оскалив зубы, другой стоял с сжатым, грозящим кулаком, третий с распростертыми руками глядел, вытаращив глаза; кто лежал на спине, поднявши ноги , кто стоял на голове вверх ногами.
