Поморщились шляхтичи, изругали в досаде Сусанина, но голод — не тетка, достали «фляги» с водкой, напились допьяна, поели непривычных русских щей да хлеба и завалились спать, как бусурманы, не перекрестив лба. Храпят беззаботно пьяные ляхи, а на дворе между тем гудит и злится вьюга, засыпает снегом избы. Иван Сусанин стал на колени перед иконой и молит «царю молодому святой обороны». Прошла ночь, — «луна, между тем совершила полкруга; свист ветра умолкнул, утихнула вьюга, на небе восточном зардела заря; проснулись сарматы, злодеи царя». Увидев стоящего на коленях и горячо молящегося старца, они грубо прервали его молитву и приказали немедленно проводить их в вотчину Михаила Федоровича. Сусанин согласился. Он повел их окольной тропой в противоположную сторону. Вот входят они в дремучий лес; настало утро, взошло солнце, ярко отражаясь на серебряных сосульках деревьев. В лесу мертвая тишина, нарушаемая изредка лишь скрипом под ногами промерзлого снега, криком испуганного ворона, монотонным постукиванием дятла. Вот Сусанин завел «сарматов» в непролазную чащу, — «не видно ни зги», да и тропинка внезапно исчезла под ногами. Поляки чувствуют, что обманул их «пржеклентый» москаль, и в страшном гневе, подобно стае рыкающих голодных волков, набрасываются на бедного старца. Сусанин мужественно отвечает, что он умышленно завел их в непроходимые дебри и тем спас для России Царя. «Смерть ожидает меня от вас за это, но я не боюсь: Убейте, замучьте, моя здесь могила, Но знайте и рвитесь,—я спас Михаила! Предателя мнили во мне вы найти: Их нет и не будет на Русской земли, В ней каждый отчизну с младенчества любит И душу изменой свою не погубит. — Злодей! — закричали враги, закипев,— — Умрешь под мечами! — Не страшен ваш гнев: Кто русский по сердцу, тот бодро и смело И радостно гибнет за правое дело! Ни казни, ни смерти и я не боюсь, Не дрогнув, умру за Царя и за Русь! Посинели от гнева поляки, налились кровью их глаза, готовые от злобы выскочить из орбит, выхватили они сабли и изрубили в куски доблестного гражданина-старца. Пролилась кровь праведника, омочила его серебристую бороду и волосы, обагрив белый снег: «Твердый Сусанин весь в язвах упал»... «Снег чистый чистейшая кровь обагрила: Она для России спасла Михаила». В дремучем непроходимом лесу нашел могилу великий гражданин и старец, достойный быть погребенным вместе с Царями в Царской усыпальнице. Поляки в бессильной и исступленной злобе, напрасно пытаясь по колена в сугробах снега выбраться на дорогу, все до единого погибли в страшных корчах голодной смерти и холода.
