Мы сделали бы крупную ошибку и пришли бы к совершенно неверным заключениям, если бы стали игнорировать это воинственное прошлое нашей расы. Мы не должны обольщать себя утешениями в великом гуманизирующем значении религиозной и философской морали и в усилении рационального мышления, благодаря развитию положительного знания. В действительности эта мораль все еще остается для нас недостижимым идеалом, и научное миросозерцание кажется нам абстракцией, имеющей мало общего с жизнью. Предки передают нам уже готовую мозговую организацию, определяющую наши стремления и наклонности. Если неисчислимый ряд предшествующих нам поколений считал войну самым достойным делом, привык иметь при себе оружие и обнажать его при первом узаконенном поводе, мы напрасно стали бы уверять себя, что мы, дети этих вооруженных и покрытых кровью людей, можем совершенно иначе смотреть на вещи, так как религия достаточно умиротворила нас, наука сообщила вашим мыслям логическое течение, и мирные сферы деятельности вполне овладели нами. Умиление по поводу мирных торжеств науки и промышленности, в роде выставок, ученых съездов и т. п., гордость по поводу блестящего проявления человеческого гения в области теоретического и практического знания возможны лишь в то время, когда дух войны ничем не заявляет себя. Но уже при отдаленных раскатах военной грозы мы все преображаемся: наша мирная жизнь кажется нам чем-то мелким, почти постыдным по своему эгоизму, и единственно благородной, возвышенной, завидной деятельностью для нас является война. Если нам нельзя принять в ней непосредственного участия, мы относимся к ней с самым искренним, задушевным сочувствием. Мы жадно следим за военными известиями и при этом не только глубоко симпатизируем усилиям наших войск и гордимся их успехами, но и ненавидим неприятелей и радуемся их неудачам и потерям. Нас охватывает нечто вроде опьянения: чем крупнее цифры убитых и раненых неприятелей, тем сильнее в нас ощущение радости и гордости. В это время наши враги совсем изъяты из области гуманного чувства, какое, по нашему убеждению, мы питаем ко всему человечеству: всякого рода страдания и гибель их кажутся нам чем-то как нельзя более желательным и законным. Если торжество на нашей стороне, мы готовы простить врагу; в противном случае, мы ненавидим его еще долго спустя по окончании войны. Даже национальная дружба отделяется от национальной ненависти весьма тонкой чертой: вторая незаметно и внезапно может образоваться из первой. Всякое чувство оскорбления, нанесенного нашей нации, заставляет нас инстинктивно протягивать руку к оружию — и если мы не обнажаем его, то не из сожаления к врагу, а из опасения последствий войны и ее высокой финансовой стоимости. В доказательство этих простых истин, которые и сами по себе едва ли подлежать спору, достаточно сослаться на впечатление франко-прусской войны в Германии и на возбуждение русского общества во время последней турецкой войны, не говоря уже о «черных точках», беспрестанно появляющихся на политическом горизонте. На самом деле одна и та же причина заставляет юношу забывать всех, кого он привык любить, и стремиться в ряды армии, а почтенного немецкого профессора — вплетать в свои лекции или ученые трактаты выражения восторга по поводу торжества германского оружия. И тем и другим движет тот же дух воинственности, инстинкт истребления, упоение жестоким наслаждением победы над врагом. И все мы, с нашего внутреннего согласия или против него, явно или скрытно, разделяем эго отношение к войне. Это и не может быть иначе, так как воинственность не прерывалась в нашей истории, и в области бессознательного нашей души инстинкты войны залегают прочно и глубоко с почти первобытной силой. Вот почему и в наше время так легко торжествует «политика крови и железа», так легко утверждаются парламентами военные бюджеты, так беспрекословно крупнейшая часть государственных доходов отдается на военные потребности, и так бессильны и жалки голоса, раздающиеся против военного строя европейской жизни. По всей вероятности, пройдет еще много веков, прежде чем мы сделаемся действительно мирными людьми, согласно учению Христа, и истинными сторонниками прогресса в области наук, искусств и промышленности.
