Нужно предвидеть также, что задача обновления России будет несравненно сложнее и труднее, чем то было на Западе, что нет другой страны по самому существу своему, историческому, экономическому, антропологическому и культурно-бытовому, до такой степени демократической, как наше отечество, и, во-вторых, время чисто политических революций давно миновало, и Россия увидит борьбу не только за право, но и за землю, и не только за землю, но и за установление действительной социальной и экономической справедливости. Итак, нам предстоят и еще в ближайшем будущем чрезвычайные потрясения. Революция грядет, и надо к ней приготовиться. Настоящий момент относительного успокоения—малое затишье перед бурею, и первый гром же прогремел в Таврическом дворце еще в субботу 13 мая. Тучи нависли, и гроза надвигается! Текущую минуту важно использовать на то, чтобы объективно оценить историко-политическую конъюнктуру, спокойно обсудить положение, se recueillier. И самые важные вопросы, это даже не вопросы о ближайших задачах и политической тактике Государственной Думы и о методах ее борьбы с чиновничеством, которое, как ни преступно, все-таки, как оказывается, еще более того невежественно и тупо. Все это, как никак, — задачи конкретные с определенными данными и хотя и сложными, но определимыми условиями, а потому решаемые относительно легко. Неизмеримо труднее решаются и по существу несравненно важнее те два вопроса, которые поставлены мною в начале этой статьи. Если революция не совершилась, если она еще надвигается только, то для блага страны во имя всего ее будущего необходимо, чтобы под знаменем ее единомышленно шли все те, кому ненавистен старый государственный уклад России, и все, кто искренно желают для отечества полного политического обновления и возрождения. Если то освободительное движение, которому мы служим, есть наша вера, то всего более следует избегать среди нас образования сект, ибо ненависть, озлобление, вражда между какими-нибудь монофизитами и монофелитами всегда несравненно острее и непримиримее, чем между христианином и язычником. Преступно и неразумно расходовать силы, нужные для другого, неизмеримо более важного дела, на, внутреннее межпартийное трение в рядах оппозиции, и вот, почему совершенно необходимо, чтобы в грядущей борьбе не развертывались бы такие знамена, под которыми весьма многие совершенно искренние борцы за свободу стать не могут — не потому, чтобы они были заражены буржуазными инстинктами и боялись бы за свои привилегии или за свое материальное благополучие, а потому, что они полагают, что вне тревог, волнений и распрей данного исторического момента и выше «классовых противоречий» и «классовой борьбы» существует нечто безусловное, абсолютно благое, несоизмеримое ни с какими партийными программами, долженствующее быть совершенно неприкосновенно для всех без различия и без исключения политических групп, входящих в кадры великой русской освободительной армии. Имя этому священному noli me tangere —культура. Она неприкосновенна, потому что это есть безусловная ценность, созданная жизнью и работою всего человечества, ибо зародилась она еще под крышкою неандертальского черепа, и первый лепет ее был слышен в нечленораздельных гортанных звуках, издававшихся яванским антропопитеком. То, что сейчас целиком захватывает нас, что стоит нам огромной нравственной и умственной работы, моральных и физических страданий, за что еще, может быть, придется заплатить потоками крови, — все это только злоба настоящего исторического дня, все это соизмеримо лишь с такими же равнозначащими в жизни народов и государств катаклизмами, от которых остаются в летописях несколько страниц... Das alles war schon da gewesen!.. Но общее сокровище, принадлежащее всему человечеству, наоборот, всегда находится «im Werden», никакое умаление его не может быть терпимо; посягательство на это, откуда бы и во имя чего бы оно ни исходило, есть преступление — crime de lèse humanité. В условиях русской действительности, в стране, которую, как известно, «губят две напасти — внизу власть тьмы, вверху — тьма власти», единственный надежный залог успешной борьбы с последнею и прочной победы над нею — в том, чтобы создать внизу царство света…
