Прение святого Илариона, епископа Меглинского, с армянами.

Лицевой летописный свод Ивана Грозного. Голицынский том, стр. 18

Сказали армяне: «Мы исполняем все предания соборной церкви и говорим: не принимал Христос единосущную нам плоть, но некую нетленную, и бесстрастную, и тонкую, и несозданную, и небесную». Ответ епископа. «Такое утверждение соборная церковь не принимала никогда, ни тем более не передавала. Ведь если и нетленна, и бесстрастна, и небесна была Господня плоть, то бесстрастное ведь не трудится, не спит, не ест, не пьет, ни руками осязается. Господь же показал, что родственную нам плоть принял, тленную и смертную, и ел, и пил, и спал, к тому же и на кресте пригвоздился, и в гроб положился». Вопрос армян. Мы говорим: «Та явленная плоть Господа, соединившись с Божеством, стала единым естеством - Христом, и так как и это от соборной церкви приняли, и все иное, (тому) непоколебимо следуем». Ответ епископа. «Держались ведь предания соборной церкви до четвертого Халкидонского собора; потом же отверглись от соборной церкви, наученные неким Еханием, который и Мантакунием прозван был, и бывшими с ним скверными иереями, принявшими Евтихиево и Диоскорово злословие. Называете Господню плоть бесстрастной и нетленной, и небесной, и соединившейся с Божеством, и ставшей одним естеством - Христом. Услышьте, неразумные, если единое естество в Христе, то это все есть Божество. Христово же естество, от Отца неразлучным будучи, проявлено, как плоть Христова, во время страсти; соединившись с Христовым естеством, (плоть) неразлучна была от Отца - и ранимая, и пронзенная, и поистине умершая, и во гробе мертвой и недвижимой лежащая. Таковым вашим злым утверждением прилагаете страсть к бесстрастному Христову Божеству, потому же и к Трисвятой песне прилагаете: «Святой, бессмертный, распятый Боже», и явственно изъявляете свое нечестие. Если Христова плоть есть Божество, и бессмертна, и нетленна, и небесна, то как же распят был и на кресте возопил Христос: «Боже, Боже мой! Почему меня оставил?» Если распят был, почему ту (плоть) Божеством называете? Ведь распялся плотью Господь, а не Божеством, по подобию дерева посекаемого, (когда) солнце, дерево освещающее, никак не страдает; также и железо в огне разожженном бито и рассекаемо, огонь же ничуть не страдает. Так и Христово Божество никак не страдало плотью, будучи бито и распинаемо. И если плоть Божеством называете, то явно, что к Божеству страсти прилагаете». На это не могли (они) ответить. Вопрос армян. «Как мы опресноки (пресный хлеб) на жертву приносим, потому что хлеб, который Христос дал апостолам, был опресноком, ведь (только) такой в то время нашелся; и одно вино без воды приносим на службу? Вы же не делаете так». Ответ епископа. «Пусть, как вы говорите, опресноком был хлеб, который Христос некогда взял из-за нехватки времени, чтобы не непреданным осталось Новой благодати таинство. Ученики же его и святые отцы хлеб настоящий, а не бесквасный принесли на жертву. Им же и мы следуем - хлеб на жертву приносим и иное многое, что Христос иначе предал. Апостолы же и их преемники, святители, сделали иначе не как противящиеся Христу, но (будучи) Духом Божиим все водимы и от него сияние имея, одно упразднили, другое же установили и распространили со всяким бесстрашием Христовы таинства во славу и величество Его. К тому же, если прилежно посмотрим, то найдем, что не бесквасным был хлеб, который дал Христос ученикам, ибо закон о Пасхе так говорит: в 14 (день) первого месяца с вечера едите бесквасное; Христос же в 13 (день) законную Пасху совершил и Тайную Вечерю предал в тот день, когда квасным хлебом все причащались. Одно же вино без воды приносите: но, возвещая о Христове естестве, говорит Григорий Богослов, что кровь и вода, от ребра изливаемые, являют: одно - человека, другое же - бόльшее человека. Об этом свидетельствуют брат Божий Иаков и Марк евангелист в своих литургиях, оба говоря так: принял чашу и влил вино и воду, и, благодарив и благословив, дал им и сказал: пейте из нее, это есть кровь моя. Всем этим ведь Бог, как провидец, (тем), что хотел из ребер источить, так предал ученикам. К тому же о кресте: из какого бы ни был вещества, не ранее его почитаете, пока не крестите того как человека и не вонзите гвозди посреди него, и не помажете его кровью жертвенною. Сами рукою творя крест на челе, и на крещении, и в священных службах, этим надеетесь освящать себя. Если воображаемый рукою крест освящает все, на что полагается, - скажем, воду крещения, и масло, и миро, и лица человеческие у верующих, и хлеб таинства, и священную чашу, и иное все, то как же из вещества изображаемый крест, словно скверный и мерзкий, крещением и веществом, и кровью от вас освящается? Но ведь когда Христос пригвоздился на нем плотью, то освятил его своею кровью, и образ его как освящение всем верным показал; раньше (крест) людей убивал, ныне же - бесов, людям же вечную жизнь даровал. К тому же как смеете, три креста деревянных сотворя и собрав их вместе, святой Троицей именовать их, бестрепетно творить образ блаженной Троицы, единой, несозданной и неисчислимой?» Вопрос епископа. «Чего ради поститесь постом Арцивуриевым?» Ответ армян. «В память о Сергии некоем, армянине, в нашей стране пострадавшем, таковым постимся постом». Ответ* епископа. «Как вы, злославные, можете доказать, что Сергий тот был православным и пострадал ради Христа?»Ответ армян. Они же, принуждаемые, говорили, что (это) Ниневитский есть пост, ложно говоря; потом сказали «Адамов»; потом говорили: «Армянский, когда хотели креститься»; потом: «Константина Великого пост». * - описка, д.б. вопрос.