Портрет Рейнгольда Густава Лёвенвольде

Лишь только вступил в оную казарму, которая была велика и темна, то увидел человека обнимающего мои колена весьма в робком виде, который притом в смятенном духе так тихо говорил, что я и речей его расслушать не мог, паче же, что вид на голове его всклокоченных волос и беспорядочно оброслая седая борода, бледное лицо, обвалившиеся щеки, худая и замаранная одежда нимало не вообразили мне того, для кого я туда шел, то подумал, что то был какой по иным делам из мастеровых людей арестант же, и так, оборотясь, говорил офицеру, чтоб его от меня отвели, а показали б, в котором углу в той казарме бывший граф Левенвольд находится? Но как на сие мне сказали, что сей то самый граф Левенвольд... И тако ныне, видя его в таком бедном состоянии пред меня представшего, поражен я был неописанной жалостью, помысля, что иногда так и со мною приключиться может, почему принужден несколько минут остановиться, чтоб тако мятущийся мой дух привесть в порядок