Какое прозвище было у великого князя суздальского Всеволода (в крещении Дмитрия) Юрьевича (1154–1212)? Когда оно появилось, и за что князь его получил?
По меньшей мере первый вопрос читателям может показаться странным: ведь в современной исторической литературе за Всеволодом прочно закреплено прозвище «Большое Гнездо». Однако, вопреки этой традиции, в средневековых источниках такого именования князя не обнаруживается. Современные Всеволоду письменные памятники никакого прозвища у князя не фиксируют. Впервые с прозвищем он упоминается в статье «Сице родословятся велицѣи князи русьстии» в Комиссионном списке Новгородской первой летописи младшего извода (середина XV в.)1: «Юрьи роди Всеволода Великого Гнѣзда» [НПЛ, с. 465; Горский 2016, с. 113–114; Горский 2020, с. 15]. Развернутая характеристика прозвища присутствует в Тверском сборнике (середина XVI в.) в виде добавления составителя памятника к сообщению о рождении Всеволода: «сей есть Всеволодъ всѣм Рускымъ нынѣшнимъ княземь отецъ, зовомый Великое Гнѣздо» [ПСРЛ, т. 15, стб. 221].
Таким образом, в реальности в Средневековье прозвище Всеволода звучало как «Великое Гнездо», а не «Большое Гнездо». Когда же и как «великое» превратилось в «большое»?2
В историографии XVIII – середины XIX в. Всеволода называли либо с отчеством, либо в соответствии с утвердившейся в России к тому времени западной традицией именования правителей по номерам (Всеволод III3). Но Н. М. Карамзин в примечаниях к III тому своей «Истории государства Российского» (1818 г.) указал: «Он в разных местах летописей называется Великим, а в Родословных Книгах Большим Гнездом, от многочисленности своего потомства» [Карамзин, т. 2–3, с. 569, примеч. 138]4. В 1830 г. на прозвище князя обратил внимание Н. А. Полевой, причем привел его в правильной форме: «Всеволода называли наши предки Великим Гнездом, по причине многочисленного потомства»; в сноске давалось указание на источник – «В Родословных книгах» [Полевой, с. 220]. Однако в середине века М. П. Погодин и Н. Г. Головин вновь применили словосочетание «большое гнездо»: «Всеволод, большое гнездо; у него сыны…» [Погодин 1850, с. 351]; «Всеволод III, большое гнездо, Великий Князь Владимирский» [Родословная роспись, с. 13]. Двадцать лет спустя М. П. Погодин воспроизвел это определение с заглавными буквами и прямо указал, что речь идет о прозвище: «Семейство оставил Всеволод многочисленное, по коему и прозывается он в родословных книгах: Большое Гнездо» [Погодин 1871, с. 374]. Под «родословными книгами» Н. М. Карамзин (а вслед за ним, по-видимому, и Н. А. Полевой и М. П. Погодин) имел в виду упоминаемый им в перечне источников своего труда список родословной 1660 г. из Синодального собрания5 разумеется, не как «большое», а как «великое»: «князь великии Всеволод великое гнѣздо» (ОР ГИМ. Синодальное собрание. № 583 (далее – Син. 583). Л. 36)6.
В конце XIX в. прозвище «Большое Гнездо» употребляли Д. И. Иловайский и А. В. Экземплярский [Иловайский, с. 221, 231; Экземплярский, с. 7, 278]. В такой форме прозвище было в начале XX в. закреплено в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона: «Всеволод Юрьевич, по прозванию Большое гнездо» [Новый энциклопедический словарь, с. 872]. В советское время его употребление шло по нарастающей, а в «Советской исторической энциклопедии» оно дано даже без упоминания отчества князя: «Всеволод Большое Гнездо (1154–1212) – вел. князь владимирский» [Советская историческая энциклопедия, с. 778 (автор статьи – И. У. Будовниц)]. В новейшей энциклопедии «Древняя Русь» статья о Всеволоде озаглавлена «Всеволод Юрьевич Большое Гнездо», а в тексте содержится утверждение: «Прозвище Большое Гнездо, данное летописцами XV в.» [Древняя Русь в средневековом мире, с. 159–160 (автор статьи – В. А. Кучкин)].
Итак, наиболее раннее употребление в дошедшем до нас источнике реального прозвища Всеволода Юрьевича – «Великое Гнездо» – относится к первой половине XV в. Разумеется, прозвище могло появиться ранее его первой фиксации. Когда именно? Здесь следует обратиться к вопросу, за что оно было присвоено князю.
Традиционно предполагается, что прозвище связано с многодетностью Всеволода7. Действительно, он имел 8 сыновей и 4 дочери – семья многочисленная даже по средневековым меркам. Многочисленная, но далеко не уникальная. У отца Всеволода, Юрия «Долгорукого»8 , было 11 сыновей и 3 дочери. Дед Всеволода, Владимир Мономах, имел 8 сыновей и 3 дочери. У сына Всеволода Ярослава сыновей родилось 8 или 9 (см., например: [Войтович, с. 457–460, 547–550, 552–553, 568–570]). Уникальность Всеволода была в другом – в необычайной многочисленности его потомства в более отдаленных поколениях. Все ветви князей Северо-Восточной Руси (кроме ярославской, связанной с ним по женской линии) – князья московские, тверские, ростовские, белозерские, суздальско-нижегородские, галичско-дмитровские, стародубские – восходили к нему (и это только те ветви, что дожили до XV в., когда впервые фиксируется прозвище Всеволода, а ранее были еще прервавшиеся костромская, переяславская, городецкая и юрьевская). Именно этот факт и мог вызвать к жизни прозвище «Великое Гнездо» (ср.: [Карпов, с. 315]). В случаях употребления слова «гнездо» в значении ‘потомство того или иного князя в памятниках древнерусской литературы речь идет не о детях, а о более отдаленных потомках. В «Слове о полку Игореве» «Ольговым хоробрым гнездом» названы не дети Олега «Гориславича», а его внуки и правнуки – участники похода 1185 г. [Слово о полку Игоревѣ, с. 81]. В «Задонщине» Дмитрий Иванович именует себя и своего двоюродного брата Владимира Андреевича «гнездом» Владимира Святого (в Пространной редакции) или Ивана Калиты (в Краткой редакции) [«Слово о полку Игореве» и памятники Куликовского цикла, с. 536, 542, 549, 552]; первому московские князья приходились потомками в XII колене, второму – внуками. И прозвище «великое гнездо» в Тверском сборнике трактуется именно в значении ‘родоначальника’: «сей есть Всеволодъ всѣм Рускымъ нынѣшнимъ княземь отецъ, зовомый Великое Гнѣздо»; князьям-современникам составителя Тверского сборника Всеволод был, разумеется, «отцом» в смысле отдаленным общим предком. Появиться прозвище, следовательно, могло только тогда, когда необычайная многочисленность мужского потомства Всеволода стала очевидной: вряд ли в эпоху его внуков (их насчитывается еще не слишком впечатляющее число – 16), а скорее в позднейших поколениях, когда счет пошел на многие десятки. Таким образом, прозвище несомненно не было прижизненным и возникло вряд ли ранее XIV столетия. Не исключено, что оно было дано Всеволоду только при составлении в конце первой четверти XV в. статьи «Сице родословятся велицѣи князи русьстии», поскольку в этой и соседних содержащих перечни князей дополнительных статьях Новгородской первой летописи младшего извода впервые фиксируются многие неизвестные из более ранних источников княжеские прозвища (см.: [Горский 2020]).
Словосочетание «большое гнездо» является неудачной попыткой перевода прозвища «Великое Гнездо». Неудачной потому, что слово «великий» вполне понятно современному читателю, хотя ныне употребляется в основном не в значении ‘большой’, а в значении ‘выдающийся’. Если все же считать, что читателю его смысл останется неясен, то вторую часть прозвища надо переводить тем паче: ведь слово «гнездо» в современном русском языке значения ‘потомство’ не имеет (да и в древнерусском оно было далеко не основным) [Даль, с. 362–363; Словарь древнерусского языка, с. 341; Словарь русского языка, с. 43–44]. Тогда уж следовало бы воспроизводить прозвище Всеволода как «Большое Потомство», а точнее – «Многочисленное Потомство». Но смысла в таких упражнениях нет. Другие прозвища князей русского Средневековья в историографии фигурируют без перевода, даже если они не понятны современному читателю. К примеру, мы ведь не переводим прозвище «Калита»: не пишем «Иван Сумка» или «Иван Мешок», хотя слово «калита» в современном русском языке отсутствует. Тем более не нужен перевод для прозвища «Великое Гнездо» – оно вполне доступно пониманию современного человека. Переводить же только его первую часть – нелепость. Если читатель поймет, что «гнездо» в данном случае – это потомство, то он тем более поймет, что «великое» – это многочисленное.
Таким образом, необходимо перестать употреблять неудачное искусственное выражение «большое гнездо» и «вернуть» Всеволоду Юрьевичу его реальное прозвище – «Великое Гнездо». При этом следует осознавать, что прозвище это не является прижизненным, а дано князю потомками.
Временник Общества истории и древностей российских. М., 1851. Кн. 10. Ч. 2. Материалы. 286 с.
Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т. 1. 700 с.
НПЛ – Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. 642 с. ПСРЛ. М., 1965. Т. 15. 503 стб.
Родословная книга князей и дворян российских и выезжих. М., 1787. Ч. 1. 393 с. Словарь древнерусского языка (XI–XIV вв.). М., 1989. Т. 2. 496 с.
Словарь русского языка XI–XVII вв. М., 1977. Вып. 4. 404 с.
Слово о полку Игоревѣ, Игоря, сына Святъславля, внука Ольгова. М., 2002. 192 с.
«Слово о полку Игореве» и памятники Куликовского цикла. М.; Л., 1966. 620 с.
Афанасьева М. И., Афиани В. Ю., Козлов В. П., Космолинская Г. А. Комментированный список источников и литературы, использованных Н. М. Карамзиным в «Примечаниях» // Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 1989. Т. 1. С. 330–382.
Бычкова М. Е. Обзор родословных книг XVI–XVII вв. // АЕ за 1966 год. М., 1968. С. 254–275.
Войтович Л. Княжа доба на Русi: портрети елiти. Бiла Церква, 2006. 784 с.
Горский А. А. Средневековая Русь: о чем говорят источники. М., 2016. 216 с.
Горский А. А. О времени появления прозвищ у князей Русского Средневековья // Средневековая Русь. М., 2020. Вып. 14. С. 7–26.
Древняя Русь в средневековом мире: энциклопедия. М., 2014. 992 с.
Иловайский Д. И. История России. М., 1880. Т. 1. Ч. 2. 578 с.
Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 1989. Т. 1. 640 с.; М., 1991. Т. 2–3. 832 с.
Карпов А. Ю. Всеволод Большое Гнездо. М., 2019. 423 с. Новый энциклопедический словарь. СПб., б. г. Т. 11. 961 с.
Погодин М. П. Исследования, замечания и лекции по русской истории. М., 1850. Т. 4. 450 с.
Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига. М., 1871. Т. 1. 401 с.
Полевой Н. А. История русского народа. М., 1830. Т. 3. 415 с.
Родословная роспись потомков великого князя Рюрика, составленная Н. Головиным. М., 1851. 92 с. Советская историческая энциклопедия. М., 1963. Т. 3. 975 с.
Экземплярский А. В. Великие и удельные князья северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г. СПб., 1891. Т. 1. 474 с.
Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962. 400 с.
