Мы видим таким образом, что женский вопрос в том виде, как его представил Милль, имеет своеобразный, именно вполне английский характер

/.../ Отношения между полами, эти таинственные и многозначительные отношения, - источник величайшего счастья и величайших страданий, воплощение всякой прелести и всякой гнусности, настоящий узел жизни, от которого существенно зависит ее красота и ее безобразие, - эти отношения упущены из виду Миллем и не внесены им в женский вопрос. Это значит - философ выпустил из рассматриваемого явления самую существенную его сторону, и думал однако же понять и объяснить явление.
Не в праве ли мы после этого сказать, что женский вопрос после всех подобных толков остается столь же загадочным и неисчерпанным, как и прежде? Все рассуждения Милля ходят только вокруг да около; его скептицизм и неправильные попытки приложения экспериментального метода всего больше и яснее свидетельствуют об одном - о слепоте к самым ясным явлениям, о глухоте к самым громким требованиям человеческой природы. Женский вопрос, так как понимает его Милль, вытекает не из сущности отношений между женщинами и мужчинами, а из источников совершенно посторонних. И следовательно мы в праве сказать, что этот вопрос есть плод непонимания дела, а вовсе не какого-либо слишком глубокого проникновения в него.

Н. СТРАХОВ.

1870.
11 февраля.