Природа встряхивает русское племя, чтобы хоть немножко его почистить

11 февраля 1918 г. Немцы заняли Псков. Говорят, мост... не мост ли св. Ольги?.. взорван. Еще несколько дней, — м. б., через неделю немцы займут Петроград, Ст. Руссу, Валдай, Бологое, — и мы все очутимся в Германии. Жена еще в Петербурге, — просто бессовестно застрять там в такие дни. Думал и гадал, ломал голову так и этак: бежать или оставаться? И почему-то безотчетно клонит — оставаться. Ибо куда бежать? От Сциллы к Харибде? О, если бы было в тылу благоустроенное и культурное отечество, защищающее своих сынов! Но в тылу родной, охваченный пламенем дом, который, под предлогом спасения, растаскивают мародеры. Здесь — все же мало вероятий, чтобы немцы ни с того, ни с сего разорили, ограбили, раздели догола, загубили жизнь. Там много вероятий на это. Неужели исчезает из истории великое русское царство? Неужели оно было не более, как великим недоразумением? По-видимому, так. Сухостой истории. Если патриотизм добродетель, то я должен признаться, что никогда я не был менее патриотом, чем теперь. Странное бессчувствие какое-то, покоренность всему, ожидание судьбы — как будто в тайной уверенности, что хуже не будет. Любовь к Отечеству, как вообще любовь, не может быть повинностью или долгом. Любовь есть сдача души какой-то покоряющей силе — будь то красота, ум, величие, способность давать счастье. Любовь к отечеству, как к отцу, должна быть заслужена. Но если оно заслужило ожесточение, чувство обиды, презрение, память о сплошном неблагополучии? Каждый русский, приходя в сознание, видит, что его отечество не первое в свете, и не второе, и не третье, и едва ли даже десятое. Мы не можем любить родину потому, что не можем уважать ее. Пусть предки не виноваты в культурной нашей отсталости: география заела историю, но мы не можем все-таки аплодировать тому, что за тысячу лет народ наш не познал природы, а только истощил ее.

Сегодня преследует назойливая мысль о том, что война — это копуляция племен, половой акт в необъятных размерах. Думал также что война, подобно буре, — обмен накопленных электричеств для установления некоего среднего равновесия. Мужественные народы ищут завоеваний не для добычи, как им кажется, а для оплодотворения силой своего духа более женственных и инертных соседей. Россия погибала заживо от неуменья организовать власть. И война дала ей то, что нужно. Бояться завоевания нечего: Готы завоевали Россию — и были поглощены ею. Варяги — тоже. Татары — тоже. Литва — тоже. У низших организмов нередко самка пожирает оплодотворившего ее самца. То же было в Англии с англо-саксами и норманами, в Китае с манчжурами, в Испании и Италии с вестготами и лангобардами, во Франции с франками и т. д. Мы примем посылаемый нам промыслом недостающий нам элемент власти, подымемся в своем могуществе и через 2—3 столетия от инородной примеси не останется следа. Жалеть о своем подчинении — это все равно, что для женщины жалеть о том, что она имеет женские органы, а не мужские. 13 лет тому назад, тотчас после объявления конституции, я писал о необходимости сделать «заказ людей», т. е. людей власти на Западе. Замешкались с этим и они явились сами. Природа не терпит пустоты, — между тем еще Менделеев указывал на опасное значение относительной пустоты русской территории.

Англия, Германия, Франция... это звучит гордо. Соединенные Штаты — это звучит богато и могуче. Италия, Испания, Греция — звучит красиво. Даже Китай, Япония, Индия дали великие цивилизации, даже Аравии и Египту есть, чем похвалиться. Это вкладчики в общечеловеческую культуру, и очень крупные. А Россия? «Ничего». Бисмарковский анекдот о русском «ничего». Самовар, квас, лапти. Путешествие Геркулеса по России ничем не отмечено, кроме людей с собачьими головами. Апостол Андрей ничего не нашел удивительного в России, кроме банных веников. Робинзон Крузо — кроме ужасных сибирских дикарей и ссыльных вельмож. В глубочайшей древности наши предки прославились только пьянством своим и верховою ездой (кентавры). Нет меры презрению, какое возбуждают русские в иностранцах XVI—XVII века — в эпоху открытия новых земель, когда Европа знакомилась с живым инвентарем зеленого шара и имела критерием возрождение. В России или ничего не находили, или много скверного. Только в прикосновении с Европой Россия как будто стала принимать облик культурной страны. Но вспомните горькое пророчество Руссо о России («сгнила, раньше чем созрела»). Вспомните Чаадаева и всю русскую интеллигенцию, точно отравленную своим патриотизмом. И в XIX веке мы ничего не дали более знаменитого, чем нигилизм. И в XX в. ничего, кроме оглушительного падения в пропасть...

Ну что делать. Стало быть, такая наша планида, скажет иной мужичок, почесывая вшивую голову, а большинство, м. б., и этого не скажут. Милые, не плачьте! Не Бог весть что и потеряли! Независимость ваша была фикцией: ведь вы были в рабстве немецкой же династии, притом выродившейся и бездарной. Просвещение ваше было фикцией. Величие и слава — дурного сорта. Все это бутафорское будет сметено бурей. Все истинно-ценное останется: то же золотое солнце, на которое немножко стыдно будет смотреть. Та же зеленая мать-земля, которая замучена вами и ждет в лице немцев своего Мессию. Тот же язык, к сожалению, прочервивевший матюгами. В сущности все красивое свое и великое вы давно пропили (внизу) и прожрали (наверху). Размотали церковь, аристократию, интеллигенцию. Уже к концу царствования Николая Злосчастного ясно было, что и православие рухнуло, и самодержавию, и народности грозит со стороны г-д Бронштейнов и Апфельбаумов полное аннулирование... Родимые, жедобные, не рыдайте! Потерять независимость это участь всех нечестивых народов: земля их стряхивает с себя, по живописному выражению Библии. Баба, встряхивая начовку отвевает сор: природа встряхивает русское племя, чтобы хоть немножко его почистить.

Что делать? Если не погонят — оставаться на своих корнях, и пытаться под игом чужеземцев пустить новые ростки. Не верю я в возможность завоевания больших народов на манер древности — для истребления их. Впрочем, и в древности это не удавалось. Верю в то, что потеря независимости дает нам необходимое освобождение от самих себя. Ибо не было и нет более подлых у нас врагов, как мы же сами. Вяжите нас — мы бешеные! Земля, это точно, велика и обильна, но порядка нет, а потому придите бить нас кнутом по морде! Даже этой простой операции, как показал опыт, мы не умеем делать сами.

Меньшиков М. О. Дневник 1918 года // М. О. Меньшиков: Материалы к биографии: [Сб. материалов]. — М.: Студия «ТРИТЭ»; Рос. Архив, 1993. — С. 11—222. — (Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.; [Т.] IV).