Богданов - крупнейший из философов современности, как я думаю

Дорогой Степан Семенович!
Вы пишете: "А м. б., получу от вас какие-либо советы" - значит, даете мне право советовать; я вас искренно благодарю за это и - приступаю к делу.
"Моисей" - вещь интересная, на мой взгляд, но - вы должны и можете написать ее лучше, сильнее.
Для этого - мне кажется - нужно сделать ее короче: III-я глава несомненно длинна; Моисей часто говорит одно и то же; слова пророка коротки и крепки, как указывает нам библия.
В V-й главе длиннотами испорчена славная и трогательная фигура Махли. Мне думается - у вас достаточно и красок и знаний, вы можете не повторяться.
Обратите серьезное внимание на язык,-- он небрежен и не сливается с темой, особенно в начале. Язык тут должен быть медный, гулкий, слова - просты и каждое - на своем месте.
У вас странным образом смешаны словечки местных наречий с чужими словами, в одном месте, напр., - "блескавица" из Рязанской и Орловской губерний, а через слово, два от нее - "блик".
Такие слова, как "болобочет", "трепыхается", "дых", "дыхает", совершенно не уместны в этой работе. Слишком часто повторено слово "брекотанье", "брекочет". "Бутор" и "орало солнце" - грубо и не нужно. "Орало солнце" - и двусмысленно: может быть понято как - кричало и как - пахало землю. Следует - и нужно! - достигать музыкальности, неловко звучит в одном коротком периоде дважды "пере", дважды "щиеся". Шипящих и свистящих сочетаний можно, а в данном случае - следует - избегать.
Такса - продукт издевательства нашей "культуры" над животным; на мой взгляд - ей не место в вашем рассказе, как не место в нем граммофону. Такса явилась слишком недавно. Да не покажется все это мелочами вам, - дорогой мой, - в литературе не должно быть мелочей. Любя женщину - вы создаете человека, любя язык - поэта. В этой теме нужно быть поэтом, и я вас очень прошу - будьте внимательнее к языку, тогда вы, м.б., напишете крупную вещь. Ведь словами вы богаче, чем небрежностью.
Как индивидуальность вы, разумеется, должны были возвысить героя за счет силы и красоты народа, созидателя его, - я не спорю с этим, ибо и сам долгое время пенял на зеркало, не замечая, что это моя рожа всячески крива. Но - вы поочередно употребляете два понятия, у вас действует то "народ", то - "толпа". Разделяя эти - разные психические феномены, - в одном я вижу коллектив, создавший всё - от Иеговы до Наполеона (в легенде о нем, а не в истории), - от Гомера до Уольта Уйтмана, вижу в нем силу, способную творить чудеса, другую же считаю случайным сборищем индивидуальностей, лишенных ощущения внутренней связи, - не говоря о сознании - соединенных тем или иным временно вспыхнувшим интересом, а чаще - настроением.
Вы оперируете этими понятиями не ясно. Убивает соглядатаев - кто? Если их убивали за слабодушие - на мою мерку это должен был исполнить народ. Плюет на бороду Моисея - кто? Мне кажется это должна была сделать толпа. Народ - Махли, толпа - Фузи. Я не хочу вас убеждать в этом и отнюдь не намерен насиловать ваш опыт - моим. Я только указываю на то, что мне, читателю, показалось неясным.
В одном месте у вас сказано: "Шутовское величие, всегда понятнее сердцу толпы", - я этого не знаю, но, вероятно, - вы правы. Однако мне думается, что народ не склонен освящать "шутовское величие" своими легендами, - он создавал юродивых, Иванушек Дурачков, но это не шуты. На сем - кончаю, повторив, что ваша вещь - очень интересна, местами написана с большим подъемом и - она своевременна. Вообще мне кажется, что вы - талантливый и - надо быть - хороший, искренно любящий литературу человек.
Об этом красноречиво говорит ваше письмо.
Я усердно читаю "шкандаль-литературу", как вы ее назвали6, "модерн", к[а]к называют другие. Весь этот кавардак честолюбий, сомнений и голо-то стремления "урвать да удрать" иногда наводит некоторую тоску. Но - редко и ненадолго. Началось это - давно, еще в 90-х годах, со времен Волынского. Все эти г. г. "идеалисты" - его детки. А мистики - анархисты, "неприемлющие мира", - взлелеяны на книжке француза Пюжо8, написанной довольно давно, но, видимо, недавно прочитанной нашими мудрецами. Они вообще не свежим товаром торгуют, все они. Бесспорно талантливый и до судорог холодный Брюсов - весь дан во французской литературе лет двадцать тому назад. Блок - не очень ловко перепевает Верлена, времен его мистических настроений. В этом шуме -- мало оригинального, лишь несколько фигур что-то обещают, напр., - Городецкий, Тарасов.
История обожествления детородных органов - тоже не нова. Но - грубо же они, черти, обращаются с этими членами! Заметьте - если человек много говорит о своей смелости в делах пола - это несомненный импотент.
И во всем, что творится в дорогой и прекрасной литературе,-- я вижу духовную импотенцию. Собственно говоря - это не в литературе, а где-то около ее. Общий процесс я бы назвал крахом индивидуализма, разрушением личности. На мой взгляд, Ан[тон] Пав[лович] был не прав, говоря о "здоровых мужиках". Нет, "мужики" не здоровы, все они сплошь - духовно больной народ, все. Их якобы мятеж и "искание последней свободы" - признаки полного отчаяния, предчувствие гибели и - ужас пред нею.
Мне кажется, видите ли, что социально психические силы, законы развития которых все еще так мало ведомы нами, - что эти силы ныне обнаруживают волю к слиянию во единую силу, что мир приближается к созданию некоего нового коллектива, и вся жизнь мира вступает в стадию напряженного творчества новых форм для своего развития. Начало этого возникающего вихря жизни - вихря творчества - ясно ощутимо во всеобщей тревоге; индивидуальности с наиболее тонко развитой нервной системой ощущают лёт каких-то новых волн, а люди: с повышенной чувствительностью ощущают эти волны сил тем более остро. В то же время они слишком поглощены так называемой "проблемой личного бытия" и органически не способны слиться с потоком, который закипает вокруг.
Вам, пожалуй, не ясно и утомительно все это? Кончаю. Рекомендовал бы вам в сборнике "Очерки философии марксизма" статью Базарова, в ней - стр. 60 и след. - есть интересная и глубокая мысль о объективном творчестве в искусстве. Вообще - это чудесная книга, хороша статья Луначарского об "Атеизме" и Богданова - крупнейшего из философов современности, как я думаю.
Всего доброго! Надеюсь - мои советы не задели вашего самолюбия? Поверьте, я очень уважаю людей и хотя иногда ругаю их, но - не учу. Сам учусь.
Жму руку.

А. Пешков

Горький и русская журналистика начала XX века. Неизданная переписка. Литературное наследство. Том девяносто пятый. М., "Наука" 1988.