Господин министр утверждает, что Чижевский не полноценный славист, а всего лишь «философствующий славянский эмигрант»

Господин гессенский министр культуры доктор Штайн выдвинул весьма далеко идущие обвинения против господина Чижевского как ученого и как человека (мотивы этой борьбы остаются для меня непрозрачными).

1. Господин министр утверждает, что Чижевский не полноценный славист, а всего лишь «философствующий славянский эмигрант». И 2. Что он находится в подозрении «деятельности в пользу Советского союза», проще выражаясь, означает, что он платный агент Москвы.

Поскольку сам я не славист, возможно, мне не разрешено собственное суждение о слависте Чижевском. Но по всему, что я слышал от первых авторитетов в персональных разговорах о деятельности Чижевского в области славистики, должен я добавить, что дисквалификация профессора Чижевского со стороны господина министра есть очевидная проверка его несостоятельности. Я беседовал о Чижевском однажды с Фасмером, с моим умершим земляком - профессором славистики в Вене, князем Трубецким, а также с очень известным ученым, живущим в настоящее время в Америке, - профессором Якобсоном. Они отзывались о слависте Чижевском всегда только самым похвальным образом. О том, что Чижевский дилетант в области славистики я никогда ничего подобного не слышал. Я также категорически не могу подумать, что человек духа, большой добросовестности и работоспособности такой как у Чижевского, занимающегося в этой области как исследователь долгих 20 лет, не стал господином в этой области. В заключение хотел бы я еще заметить, что если также квалификация профессора Чижевского в избранной им сфере деятельности могла бы вызывать некие трудности в силу его многосторонности; это не имело бы никакого основания ставить под сомнение его квалификацию как ученого, ибо в обширных пространствах исследования России он сделал больше, чем кто-либо другой. Углубленное знание славянского Востока и, прежде всего, предмета отношения России и Украины сегодня имеет особенно большое значение.

2. Что же касается уязвимого момента, то я здесь осмелюсь как социолог и русский эмигрант заступиться за прославленного и авторитетного профессионала и специалиста. «Шпиономания» - весьма типический симптом политически запутанного положения, в котором сегодня находится почти вся Европа и особенно русские эмигранты. Уже десятилетие наблюдаемые советскими шпионами русские эмигранты почти вынуждены оглядываться, чтобы разглядеть вблизи себя шпионов и если ситуация для настоящих «пахла жареным», они заявляли в соответствующие места об этих мнимых шпионах (эмигрантах - В.К.) чтобы избежать опасности (сами настоящие шпионы оставались, как правило, нераскрытыми). Но как раз потому, что национал-социализм погряз в «шпиономании», что стало в результате своего рода эпидемическим заболеванием в социальном пространстве, нам должно быть настороже и делать все необходимое, чтобы не поддаться этой заразе. Для министра культуры это необходимо в высшей степени.

Много лет назад я сам благодаря известному русскому писателю Арцыбашеву был очернен в прессе как «ультрафиолетовый коммунист» лишь на том основании, что объяснял большевизм как грехопадение русской идеи и псевдоморфозу русской религиозности и делал это не для немецкого генерального штаба и не для русского еврейства. Эта клевета имела результат после захвата власти Гитлером - в нацистских комиссиях для борьбы против революции и привела к ряду указаний против меня, и я должен был отвечать перед тогдашними национал-социалистическими отделениями в Дрездене за мою просоветскую позицию.

Что подобные вещи имели место при господстве национал-социалистической диктатуры, не удивительно. Почему, однако, должно такое же происходить в демократической Германии?

Федор Степун

Мюнхен, 27 марта 1949