Не падайте духом; дайте нам ваш «Катехизис» таким, каким продиктует его вам ваш разум

С.-Петербург, 20-го сентября 1764 г.

М. г. По возвращении из маленького путешествия моего по Балтийскому побережью, я получила наши два письма: одно, служащее ответом на мое письмо, а другое — касающееся медали. Они доставили мне большое удовольствие. Если бы я не боялась новых ваших благодарностей, я бы решилась послать вам новую медаль, мною изобретенную, и которая выбита в память учреждения воспитательного дома; она мне нравится потому, что в ней мало утонченного, а я ненавижу те медали, над которыми нужно ломать себе голову, чтобы отгадать их значение, и обыкновенно значение их именно то, до которого труднее всего додуматься. Вы давно знаете, что великие господа знают всё, никогда ничему не учившись. Я нахожусь в таком же положении. Поэтому перестаньте утверждать, что я должна выразить мое мнение о ваших сочинениях. Я не могу сказать вам, чего в них недостает, а разве только то, что я в них нашла — глубину суждения, соединенную с обширным гением, приятность слога и большую легкость в обработки и в разъяснении даже для такой невежды, как я, всякого предмета, за который вы принимаетесь. Не падайте духом; дайте нам ваш «Катехизис» таким, каким продиктует его вам ваш разум, и смейтесь над криками глупцов. Тем хуже для них, если они решаются попирать все, что полезно человечеству; тем более будут они достойны презрения. Чего можете вы опасаться со стороны фанатиков, когда вы мне говорите: средний класс народа, т. е. класс, который ничего не в состоянии совершить и который только наблюдает, не имея возможности действовать, теперь более просвещен, чем когда-либо, — вот большинство, и другим было бы стыдно не разделять их мнения. Но оставим эти шутки; (фанатики все-таки существуют на свете; я только что видела грустное доказательство этого и убеждена, что это есть известная степень душенной болезни, которой содействует известного рода воспитания, подобно тому, как дурно сшитое платье может сделать девочку горбатой. Ваш «Катехизис» должен предотвратить в будущем это зло; поэтому можете ли вы отклонить впредь эту работу, не навлекши на себя упреков; достаточно уже прискорбно то, что г. Авраам Шомэ мог остановить печатание Энциклопедии и затем приехать в Петербург, где он пишет мне панегирики. Его лесть — очень топкая лесть. Когда вы удосужитесь, я попрошу вас сказать, решились ли вы просто на просто прекратить этот словарь? Запрещение печатать его остается ли в силе? А между тем вы имели бы все облегчения...

Я поручила пересмотреть устав петербургской академии наук; вы слишком любите поощрение и распространение человеческих знаний, чтобы отказать мне во мнении вашем по этому предмету, когда я обращусь к нашему руководству. Вы желаете напечатать мое письмо для поучения тех, в руках которых власть; умоляю вас не делать этого; они, как сказано в Евангелии, не слушают ни Моисея, ни пророков, тем менее будут они слушать людей живых. Будьте уверены, что ваши письма никогда не длины для той, которая питает к вам глубочайшее уважение.

Текст воспроизведен по изданию: Екатерина Вторая и Даламбер. (Новооткрытая переписка Даламбера с Екатериной и другими лицами) // Исторический вестник, № 4, 1884.