Одар пишет Даламберу

Вена, 2-го сентября 1762 года.

М. Г. Свойство моего поручения может извинить пред вами смелость, которую я принимаю писать вам, не имея чести быть с вами знакомым. Из усердия к службе государству, гражданством которого я имею честь пользоваться, я принял на себя поручение предварительно спросить вас, выслушаете ли вы предложение содействовать воспитанно молодого русского великого князя. Ничто не может дать вам более убедительного доказательства всеобщего уважения, которое вы приобрели, как-то доверие, которое столь отдаленный двор питает к вашему уму и к вашему сердцу. Его превосходительство Н. И. Панин, воспитатель великого князя, вменил бы себе в заслугу перед государыней, если бы мог, передать в столь искусные руки дело, которое так близко ее сердцу. Вся Европа столь единодушна в похвалах нашей всемилостивейшей государыни, что было бы излишне изображать здесь величие ее души, ее любовь к наукам и к тем, которые в них отличаются, ее человеколюбие, ее щедрость, если бы все эти добродетели, обеспечивая вам милостивейший прием и награды, соответственный удовольствию, которое вы ей доставите, не служили бы мне аргументом к тому, чтобы пригласить вас сюда. Я хорошо знаю, что не богатства и не почести заставляют философа принять решение; но прельстить вас может лишь случай совершить такое великое и доброе дело, тем более, что оно сопровождается счастьем быть вблизи одной из совершеннейших государынь.

Пребывая в надежде, что вы удостоите меня ответа, имею честь и проч.