Восстановим в памяти хронологически события афонской смуты

Итак, восстановим в памяти хронологически события афонской смуты. Патриарх Иоаким, как известно, одобрил первоначально книгу о. Илариона "На горах Кавказа" и поместил ее в своей библиотеке. Когда же, по прошествии трех с лишком лет, афонские имяборцы стали из своих соображений добиваться запрещения книги о. Илариона и ходатайствовать о сем пред патриархом Иоакимом, то одним из их аргументов было то, что книга осуждена таким авторитетом российской богословской науки, как доктор богословия и непременный член Синода Архиеп. Антоний Храповицкий, и им уже поднят в русском Синоде вопрос о необходимости запрещения этой книги, поэтому отказ патриарха запретить со своей стороны тоже эту книгу может вызвать конфликт между российской и греческой церковной властью. Патриарх Иоаким, наконец, уступил настояниям имяборцев, и в сентябре 1912 г. был издан известный циркуляр, в котором запрещалось чтение книги "На горах Кавказа" афонским инокам. Хотя имяборцы торжественно называют этот циркуляр "Граматой", но на самом деле он не только по форме своей и способу обнародования ничего общего с граматами не имеет, но он даже не подписан именем "Иоаким", а только титулом "Константинопольский во Христе молитвенник". В этом может убедиться каждый, знающий по-гречески, из внимательного рассмотрения этой подписи на фототипическом снимке ее, который не раз печатали имяборцы. По содержанию своему этот документ составлен в таких двусмысленных и неопределенных выражениях, что их можно с одинаковым правом отнести и к имяславцам, и к имяборцам. Вот этот-то шаткий и двусмысленный акт был положен имяборцами во главу того угла, на котором они начали строить осуждение имяславия как ереси, и как только этот акт был объявлен, покровители афонских имяборцев в России стали, как словесно в Синоде, так и печатно в газетах, требовать параллельного и немедленного же осуждения книги о. Илариона и российским Синодом.

В Великом Посту 1913 г. вышла из печати моя книга "Апология веры во Имя Божие и во Имя Иисус", и архиеп. Антоний Храповицкий воздвиг немедленно же против нее гонение. В марте 1913 г. патриарх Герман поручил преподавателям Халкинской богословской школы разобрать мнения имяславцев и после спешного и поверхностного разбора они вынесли заключение, что учение имяславцев "пахнет пантеизмом". На основании этого осторожного заключения греческий Синод безо всякого дальнейшего расследования и опроса "соборне" определил считать имяславие "недопустимой ересью"! Однако от "недопустимого еретика", который был в Царьграде, но которого на суд не призвали и не допрашивали – архим. Давида – не потребовали ни покаяния, ни отречения от его "ереси", но свободно отпустили его обратно на Св. Гору, под условием лишь отказа от игуменства в Андреевском скиту, чего добивалось наше посольство.

Это произошло 5 апреля 1913 г., и почти одновременно с этим в Петрограде состоялось чтение тремя докладчиками (Архиепископами Антонием Волынским, Никоном Вологодским и г. Троицким) составленных ими докладов о книге о. Илариона "На горах Кавказа" и о моей "Апологии". Доклад был прочитан в присутствии некоторых членов Синода и других лиц в частном вечернем заседании на Литейном, и затем Св. Синод определил на основании только этих докладов запретить чтение означенных книг инокам и обратиться к "подвизающимся в иночестве" с определенным посланием, которое было поручено написать, опять же на основании этих докладов, архиеп. Сергию Финляндскому, и 18 мая это послание было обнародовано.

Таковы были те "Соборы", которые осудили имяславие и на которые опирается г. Троицкий. Как известно, имяславцы апеллировали Св. Синоду на его Синодальное послание и требовали его кассации. Апеллировали они, ибо нашли в нем такие неприемлемые для себя выражения, что Имя Божие только "Свято", тогда как в катихизисе сказано, что оно свято Само в Себе; что Имя Божие бездейственно при совершении Св. Таинств, тогда как у св. Златоуста сказано, что "Именем Божиим освящаемся мы в Таинствах", а в Требнике написано "омылся еси, освятился еси Именем Господа Иисуса Христа и Духом Бога нашего"; что евангельские слова не суть живые слова Божии, но лишь слова, которые апостолы слышали от Господа и, припомнив, записали и которые потому не суть энергия Бога, но произведение деятельности самих апостолов, тогда как Церковь искони привыкла почитать слова евангельские за живое дыхание Духа Святого (см. "Имяславие по документам имяславцев"). Требовали имяславцы кассации синодального послания, осуждавшего их, ибо главным докладчиком и деятелем и влиятельным судьей на этом суде был представитель противной стороны – архиеп. Антоний, на которого сами имяславцы несколько месяцев перед тем жаловались Св. Синоду, обвиняя его в Варлаамитстве.

В феврале 1914 г. 25 "главарей имебожников" были преданы духовному суду и "собор" иерархов под председательством митр. Макария должен был совершить суд над ними. Но эти главари, как известно, в виду того, что просьбы их о пересмотре синодального послания не были приняты Синодом, отложились от Св. Синода и отказались явиться на суд (18 апреля 1914 г.). Однако, суд состоялся и неожиданно вынес то "Соборное" решение, которое так усиленно замалчивает Тертилл. Это решение суда было утверждено Св. Синодом и дано нам для прочтения, с коего нотариальная копия храниться у нас. Вот слова этого синодального акта:

"...Московская Св. Синода контора... входила в обсуждение "Исповеданий веры в Бога и во Имя Иисус", за подписями иеросхимонаха Антония Булатовича (и др.) и "Заявлений" за подписями... о том, что они будто бы "вынуждены отложиться от всякого духовного общения со Всероссийским Синодом и со всеми единомышленными с ним", впредь до исправления синодального послания от 18 мая 1913 г. и "впредь до признания Божества Имени Божия" и поэтому на суд московской синодальной конторы явиться отказываются. По рассмотрении сих "исповеданий" и "заявлений" синодальная контора нашла, что в "Исповеданиях веры в Бога и во Имя Божие", поступивших от названных иноков, в словах "Повторяю, что именуя Имя Божие и Имя Иисусово Богом и Самим Богом, я чужд как почитания Имени Божия за сущность Его, так и почитания Имени Божия отдельно от Самого Бога как какое-то особое Божество, так и обожания самих букв и звуков и случайных мыслей о Боге", содержатся данные к заключению, что у них нет оснований к отступлению ради учения об Именах Божиих, от Православной Церкви" (Указ № 4136, мая 10-24, 1914 г.).

Мы видели, как Тертилл негодует на нас в "Приходском Листке" за то, что мы говорим, что афонское дело свелось к "судебной ошибке", но спрашиваю читателя, как же иначе можно назвать такое определение Синода, которым завершилось афонское дело, как не признанием судебной ошибки? Разве не за то, что – "пахнет пантеизмом", разве не за обожение тварных звуков Имени Божия имяславцев обвинили в ереси и предали моск. дух суду. Но разве суд не нашел, что у подсудимых нет оснований отлагаться от Св. Синода и, след, разве не ясно, что это он должен был сделать потому, что ереси в подсудимых не нашел? Если суд нашел, что нет оснований имяславцам отлагаться, то это равносильно признанию, что суд не нашел оснований к обвинению в ереси и - оправдал. Это определение, что суд не нашел оснований для отложения подсудимых от духовного общения с ним приобретает тем более важный смысл, что оно было постановлено после того, как сами подсудимые отложились от духовного общения со Св. Синодом, не согласившись с положениями синодального послания от 18 мая и отказавшись явиться на суд. Итак, если несмотря на все это суд не только не отсек от себя преданных суду и отложившихся "еретиков имебожников", но наоборот прислал к ним еп. Модеста убедить, чтобы они не отлагались, ибо существенных разномыслий в понимании Имени Божия иерархами и ими не находится, и Синод это решение суда утвердил, то, спрашивается, чем же иным оказались возведенные на имяславцев обвинения, как не судебной ошибкой?

Но, что же дает Тертиллу, несмотря на все эти известные ему акты, право, замалчивая их, наставать на том, что имябожие как ересь соборне осуждена и в Константинополе и в России? Дает ему основание делать это то, что новейшее оправдание не отменило прежнего осуждения и оба противоположных акта церковной власти продолжают оставаться в силе. Мы говорим о синодальном послании от 18 мая 1913 г. и об определении Св. Синода от 24 мая 1914 г. Осуждение имяславия как ереси было объявлено и разглашено на площадях, будучи напечатано не только в "Церковных Ведомостях", но и во всех газетах; также велегласно было сообщено о предании "главарей имебожников" суду московской синодальной конторы, оправдание же их было объявлено "тайно" и до сих пор в "Церковных Ведомостях" замалчивается оправдание имяславия повелением о том, чтобы во всех монашеских обителях России были отслужены торжественные молебны об обращении впавших в ересь, но когда суд "никаких оснований" к отложению, что равно значит – "никакой ереси" – у главарей имебожников не нашел, тогда не только не были отслужены благодарственные о сем молебны, но и доселе в синодальном официозе продолжают поноситься имяславие и имяславцы, как "имебожники", проповедники "лжеучения" и т. п.

Но, спрашивается, ради кого и ради чего все это делается? Ради православия, справедливости, пользы Церкви или ради самолюбия тех единичных личностей, которые заварили всю афонскую кашу и для которых справедливость, оказанная инокам на суде, является горьким уколом их собственного самолюбия?

Но не пора ли прекратить эту смуту и пересмотреть и ликвидировать все афонское дело! Не пора ли заградить уста таким сеятелям лжи и раздора, как Тертилл и подобные ему лица, которые, пользуясь своим официальным положением, избрали органом для своей "лжепроповеди" "Приходский Листок" и со страниц этого официоза сугубо соблазняют "малых сих"!