Слово о прививании оспы

---

Введение оспопрививания в России, бесспорно, было одним из благотворнейших дел, ознаменовавших тридцатичетырехлетнее царствование императрицы Екатерины II. Поводом к нему была появившаяся в Петербурге летом 1768 года оспенная эпидемия, внушившая императрице самые серьезные опасения как за себя, так и за наследника престола.

«Я, не имев оспы, — писала она к московскому главнокомандующему П. С. Салтыкову, — принуждена была как о себе самой, так и о великом князе, при всех употребляемых предосторожностях, быть однако ж в беспрерывном опасении, а особливо нынешнего лета, как она в Петербурге весьма умножилась, почла я себя обязанной удалиться из оного и вместе с великим князем переезжать с места на место. Сие побудило меня сделать сим опасениям конец и прививанием себе оспы избавить как себя, так и все государство от небезопасной неизвестности» («Русский Архив», 1880, кн.III, стр. 337.)

В июле месяце 1768 года, было послано в Лондон послу нашему Мусину-Пушкину повеление пригласить в Петербург искусного в оспопрививании врача, вследствие чего им и был приглашен в Россию Томас Димедель (Dimsdale). В то время прививание предохранительной коровьей оспы не было еще известно; оспу прививали натуральную, перенося ее прямо с больного на здорового, почему операция эта, которая, благодаря открытию Дженнера (1796 г.), теперь стала столь обыкновенною, тогда казалась па столько серьёзною, что не каждому врачу решались доверять ее. «У нас есть врачи весьма ученые и весьма искусные, — говорил граф Панин Димеделю при первом с ним свидании, — но они не имеют достаточной опытности по этой части» («Сборник Росс. Историч. Общества», т. II, стр. 300.). Да и сам Димедель, когда ему объявили о намерении императрицы привить оспу себе и великому князю, не иначе решился на операцию доверявшимся его искусству высоким пациентам, как сделав предварительно опыт сперва над двумя, а потом еще над четырьмя кадетами. Первый опыт удался, второй остался без ожидаемого результата, так как оказалось, что последние четыре кадета имели уже натуральную оспу.

Во время этих опытов Димеделю дали знать, что императрица не желает более откладывать операцию, и чтобы он готовился к ней. Это было осенью 1768 года. «Я выбрал трех детей здорового телосложения, — говорит Димедель, — и привил к ним оспу, чтоб быть готовым, по мере возможности, к тому самому сроку, который был заблаговременно определен». 12 октября, в 9 часов вечера, в Вольфовский дом, где был устроен госпиталь для оспенных, явился из дворца посланный с приказанием приехать немедленно и привезти с собой больного, от которого можно было бы взять материю для привития оспы. «Ребенок, которого я выбрал для этого, — рассказывает Димедель, — как наиболее способного и на котором оспа начинала уже показываться, в то время спал. Мой сын взял его на руки, закутал в свою шубу и снес в карету» («Сборник Росс. Историч. Общества», т. II, стр. 310 — 311). 

Из прошлого. Александр Данилович Марков (Оспенный) // Исторический вестник, № 3. 1885