Одесский вестник о награждении флотских экипажей ЧФ георгиевскими знаменными флагами в Севастополе

Высочайшим приказом по Военному ведомству от 30 августа 1856 г. все 17 строевых флотских экипажей Черноморского флота (№№ 29 — 45), принимавших участие в обороне Севастополя 1854 — 1855 гг. были удостоены высшей коллективной награды для чинов флота досоветской России — экипажных Георгиевских знаменных флагов с надписью «За оборону Севастополя с 13 сентября 1854 года по 27 августа 1855 года».

«Вам уже известно, что в начале этого года препровождены были в Николаев Георгиевские знамена, Высочайше пожалованные 30, 31, 34, 35, 36, 37, 39, 42 и 43-му флотским экипажам, отличившимся в минувшую войну. Эти знамена освящены были 5-го февраля в Николаеве, и тогда же розданы по назначению; другая же часть их препровождена была в Севастополь, для освящения и раздачи трем экипажам, находящемся в нашем городе.Сожалею, что немного поздно пришлось мне известить вас о том, какою радостью и торжественностью ознаменовался этот день, так долго и нетерпеливо нами ожидаемый. Вечером, 9 февраля, после прибытия контр-адмирала Бутакова на пароходе «Тамань», первый раз привязывали к древкам эти знамена, в доме П. Ф. Мессера, при чем присутствовали все гг. офицеры, находившиеся в Севастополе; кроме того, еще, с каждого экипажа было собрано по несколько человек матросов. Достойный своей счастливой звезды, настоящий представитель Черноморского флота, Григорий Иванович Бутаков первым укрепил знамя к древку; за ним последовали все присутствующие до последнего матроса, и, когда все было окончено, адмирал вручил укрепленные таким образом знамена избранным носить их, присовокупив многозначительные слова: «С честью и славой носить». — На другой день назначено было их освящение. Мы с нетерпением ожидали этой минуты. Тихое утро предвещало прекрасный день. Некогда, в мгновенья подобных торжеств, в оживленном Севастополе, словно в муравейнике, все двигалось, шумело и торопилось жить, как будто предчувствуя близкое разрушение. В этот же раз, около Адмиралтейского собора видно было много незанятых мест; к тому же и картина окружающих развалин и разбросанных камней приходила в странный и грустный разлад с торжественным ожиданием минуты. И вот с обеих концов Екатерининской улицы послышался вдруг барабанный бой, и вслед за тем показались волны двигавшегося народа. Мерным шагом выступали те, которым суждено было принять из рук священнослужителя почетные знамена, чтобы потом вдохновляться ими в минуты, решительные для чести и славы отечества. Парад остановился против собора, куда прибыл и Григорий Иванович Бутаков. Вскоре принесли знамена, поставили их около аналоя со святой водою, — и освящение началось. Но предварительно, отец Петр Еланский, настоятель Адмиралтейского собора, обратился к присутствующим с кратким, но красноречивым словом, в котором напомнил им дни тяжелого испытания, посильных трудов и лишений, принесенных ими на защиту Церкви, Престола и Отечества, и удостоенных ныне, в ряду непрестанных царских милостей, пожалование знамени Георгия Победоносца, для увековечения совершившегося. Освятив воду и окропив ею высокий Царский дар, маститый священнослужитель подходил к каждому знамени отдельно, брал его из рук знаменосца, и передавал экипажному командиру, который при этом становился на колени. Нужно было взглянуть тогда на эти загорелые лица, еще носившие на себе отпечаток недавно минувших событий, на это спокойное выражение непреклонного мужества, которое смягчалось и претворялось в тихое выражение радости и благоговения, под обаянием торжественной минут! Еще громы битв не исчезли из памяти, воспоминания были так свежи, прошлые картины так близки,-что, казалось, все минувшие ужасы носились еще над головою и все леденили страшным своим призраком. Между тем, церковное пение клира, самый праздник и невозмутимая тишина, господствовала вокруг, — все веяло миром, дышало спокойствием, и противоречило грустной картине окружающих развалин. Трудно было тогда не увлечься этим контрастом, и самом деле увлечение не прошло мимо. По окончании богослужения, Григорий Иванович обратился с приветствием к морякам: «Государь Император и Его Высочество Великий Князь Генерал-Амирал, сказал он, изволили приказать мне еще раз поблагодарить Черноморских моряков с выражением полной надежды, что эти знамена покроют себя тою же славою, как и старые». После этого, новые знамена отнесены были на квартиры экипажных командиров, а старые сданы в собор.В 2 часа пополудни, в собрании, был дан обед для всех офицеров, в честь совершившегося торжества. Матросы же угощены были в этот день, сытным обедом на особо-устроенных столах, пред казармами. И там, и здесь провозглашались бесконечные тосты, за здравие Государя Императора, Генерал-Адмирала, и всей Августейшей фамилии; за благоденствие всего Русского флота, за честь знамени и за здоровье Григория Ивановича Бутакова. Все тосты сопровождались громким, потрясающим Ура! Матросы, в исступлении радости и неподдельного восторга, подхватывали своих офицеров и, криками ура, подбрасывали в воздух.Русское сердце развернулось на просторе и оживило весельем, и без того веселый праздник. Едва наступили сумерки, повсюду зажглась иллюминация; казармы в Корабельной заблистали роскошными огнями, среди которых сияло вензелевое имя Государя Императора; отовсюду неслись музыка и песни. Торжественный день закончился шумным балом, на котором веселилось все наше общество«.[М. Б.]

Цитируется по: Одесский вестник. — 1857. — № 43 от 20 апреля.