Слово «детский» в роли имени существительного являлось обозначением категории лиц из окружения князя1.
Самое раннее по времени действия упоминание слова «детский» содержится в статье 1097 г. ПВЛ по Лаврентьевской и близким к ней летописям в повести об ослеплении князя Василька Ростиславича Теребовльского: «и оустрѣте и дѣтьскыи его, и повѣда ему, глаголя: “Не ходи, княже, хотять тя яти”»2. Правда, в Ипатьевской и Радзивилловской летописях в аналогичном месте упомянут не «детский», а «отрок»3, и неясно, какое из чтений относится собственно к тексту ПВЛ, а какое привнесено позднейшими редакторами.
Под 1147 г. в южнорусском летописании говорится, что к князю Святославу Ольговичу «прибѣгоша из Роуси дѣцкы и повѣдаша емоу Володимира в Черниговѣ, а Изяслава оу Стародоубѣ»4. Таким образом, «детские» князя могли находиться вдали от него. Под 1149 г. упоминаются «меньшие детские» князя Андрея Юрьевича (Боголюбского)5. Наличие определения «меньшие» подразумевает определенную иерархию среди «детских».
«Детский» выступает в качестве гонца, вернувшего посла киевского князя Петра Бориславича в Галич после смерти местного князя Владимира Володаревича (1152 г.)6. В 1159 г. полоцкого князя Ростислава Глебовича предупреждает о направленном против него городском вече «дѣтьскии его»7.
В 1167 г. князь Владимир Мстиславич задумал вступить в борьбу за киевский стол и «посла к Рагуилови Добрыничу, и къ Михалеви, и къ Завидови, являя имъ думу свою. И рекоша ему дружина его: “А собѣ еси, княже, замыслилъ, а не ѣдем по тобѣ. Мы того не вѣдали”. Володимиръ же рече, възревъ на дѣцкыя: “А се будуть мои бояре!”»8. Затем князь отправился к берендеям, но те отказали ему в помощи, сказав, что он ездит «одинъ и без мужии своихъ»; более того, берендеи обстреляли князя и его отряд, Владимир был ранен, и «ту избиша дѣцкыи около его»9. Из этого известия ясно, что «детские» в иерархии княжеских людей стояли сразу за боярами. В то же время, реакция берендеев показывает, что возведение «детских» в одночасье в боярское достоинство сознание со- временников не принимало.
Под 1175 г. в летописании Северо-Восточной Руси «детские» называются среди пострадавших от волнений во Владимире после убийства Андрея Боголюбского: «посадникъ его и тиоуновъ его домы пограбиша, а самѣхъ избиша, дѣтьцкыѣ и мечникы избиша, а домы ихъ пограбиша»10. В той же летописи, равно как и в южнорусской, сказано (с осуждением), что вокняжившиеся в Суздальской земле после этих событий Мстислав и Ярополк Ростиславичи «роздаяла бѣста посадничьства русьскымъ дѣцькымъ»11 («русским» — в смысле выходцам из Южной Руси, откуда пришли на Северо-Восток эти князья).
В новгородском летописании домонгольской эпохи есть только одно упоминание «детского»: среди погибших в бою с литвой в 1234 г. летопись упоминает «Федора Ума княжь дѣцкои»12.
«Детские» упоминаются в двух статьях Русской Правды Пространной редакции (наиболее вероятное время составления — начало XII в., киевское княжение Владимира Мономаха).
Ст. 86: «А желѣзного платити 40 кунъ, а мечнику 5 кунъ, а пол гривны дѣтьскому; то ти желѣзныи урокъ, кто си в чемь емлеть»13.
Ст. 108: «Аже братья ростяжються перпед княземь о задницю, которыи дѣтьскии идѣть ихъ дѣлить, то тому взятии гривна коунъ»14.
«Детские» здесь выступают в качестве судебных исполнителей. Аналогичная функция подразумевается у «детских», упоминаемых в договорах Смоленска с Ригой и Готским берегом XIII в.15
«Детский» упомянут в двух берестяных грамотах, и также, скорее всего, в качестве судебного исполнителя.
Грамота № 8 из Старой Руссы (первая половина XII в.): «…подьли на звездъке великее жьлътое. Оже же еси продала, то въдаи семоу детьскамоу… еси не продала, то оуре…»16.
Новгородская грамота № 222 (рубеж XII–XIII вв.): «А даю княжю дьцьскамоу гривноу сьрьвра, ожь мя татьмо поставили»17.
Берестяная грамота из Торжка № 13 (конец XII — начало XIII вв):
«…а я посолоу дьскые княжь»18.
В XIV в. термин не встречается, за одним исключением: новгородское летописание под 1398 г. упоминает среди погибших в бою на Двине «дичького Левушку Федорова посаднича»19. Это единственный случай, когда «детским» назван не княжеский человек, а должностное лицо при новгородском посаднике.
Таким образом, термин «детский» появляется около рубежа XI– XII вв. Нет сведений о многочисленных отрядах, состоящих из «детских». «Детские» в домонгольский период бывают только княжеские. При этом они не всегда находятся непосредственно при князе. Выше «детских» в иерархии княжеских людей стоят только бояре. Детские могут быть мелкими должностными лицами — судебными исполнителями, но могут занимать и высокий пост посадника (обычно свойственный боярам).
Вся совокупность сведений о «детских» говорит, что в иерархии княжеских людей они заняли более высокое место, чем «отроки»20.
Литература: Горский А. А. Древнерусская дружина. М., 1989. С. 51– 55; Свердлов М. Б. Домонгольская Русь: Князь и княжеская власть на Руси VI — первой трети XIII вв. СПб., 2003.
