О «ловчем» имеется единственное известие в Галицко-Волынской летописи под 1289 г. Князь Мстислав Данилович, севший во Владимире-Волынском по воле умершего двоюродного брата Владимира Васильковича, столкнулся с сопротивлением жителей Берестья, попытавшихся перейти под власть его племянника Юрия Львовича. После того, как Мстислав справился с этим мятежом, он «приѣха въ Берестии и рече бо- яромъ своимъ: “Есть ли ловчии здѣ?” Они же рекоша: “Нетоуть, господине, из вѣка”. Мстислав же рече: “Азъ пакъ оуставливаю на нѣ ловчее за ихъ коромолоу, абы мь не позрѣти на нихъ кровь”. И повелѣ писцю своемоу писати грамоту: “Се азъ, князь Мстиславъ, сынъ королевъ, вноукъ Романовъ, оуставляю ловчее на берестьяны и в вѣкы за ихъ коромолоу, со ста по двѣ лоукнѣ медоу, а по двѣ овцѣ, а по пятидцать десятковъ лноу, а по сту хлѣба, а по пяти цебровъ овса, а по 20 коуръ, а по толкоу со всякого ста, а на горожанахъ 4 гривны коунъ, а хто мое слово пороушить, а станетъ со мною передъ Богомъ, а вопсалъ есмь в лѣтописѣць коромолоу их”»1.
Ловчее выступает как повинность, связанная с обеспечением княжеской охоты. В грамоте Мстислава подать устанавливается в виде поставок продовольствия и льна.
