Термины «ордынцы» и «делюи» упоминаются вместе в нескольких договорных и духовных грамотах московских князей второй половины XIV в. Первое упоминание содержится в договоре великого князя Дмитрия Ивановича со своим двоюродным братом серпуховским князем Владимиром Андреевичем (1364–1365 гг.1): «А что наши ординци и дѣлюи, а тѣмъ знати своя служба, како было при нашихъ отцѣхъ»2. Позже эта формулировка повторяется в договорах тех же князей 13723 и 1389 гг.4, а также, с некоторыми изменениями, в договоре с Владимиром Андреевичем Василия I Дмитриевича 1390 г.: «А ординци и дѣлюи, а тѣмь знати своя служба, како то было при нашемь отци, при великомь князи, а земль ихъ не купити»5.
Из известий XIV столетия делать выводы о сущности данных категорий сложно, поэтому необходимо привлечь данные XV в. Следующее по времени упоминание содержится в завещании Владимира Андреевича Серпуховского (датируется исследователями по-разному: в пределах 1401–1410 гг.6), но там называются (в перечне зависимых людей князя) только делюи: «А с(ы)на Ивана бл(а)г(о)словляю на старешыи пут(ь) ему в Москвѣ и в станѣх конюшеи пут(ь), бортници, садовници, [псари], бобровники, барыши и дѣлюи. А тѣх бортников, или садовников, или псареи, или бобровников, или барышов, делюев не всхочет жыт(и) на тѣх землях, инъ земли лишон, поиди проч(ь), а сами с(ы)ну, кн(я)зю Ивану, не надобѣ, на которого грамоты полные не будет, а земли их с(ы)ну, кн(я)зю Ивану»7. Позднее ордынцы и делюи упомянуты в четырех договорах великого князя Василия II Васильевича с внуком Владимира Андреевича серпуховским князем Василием Ярославичем (рубежа 1420–1430-х и второй половины 1440-х — начала 1450-х гг.8):
«А оръдинци и делюи, тѣм знати своa служба по старинѣ, а земль их не купити»9. В духовной грамоте Василия II (1461–1462 гг.) фигурируют только ордынцы: «А даю ему (старшему сыну, т. е. Ивану III. — А. Г.) треть в Москвѣ и с путми, с моими жеребьи, чѣмъ мя бл(а)гословил от(е)ць мои, и Добрятинским селом з бортью, и Василцовым стом, и числеными людми, и ординци»10. Последним документом, в котором ордынцы и делюи поставлены рядом, является договор Ивана III Васильевича с братом — углицким князем Андреем Васильевичем (между 1464–1472 гг.): «А что наши ордынци и делюи, тѣм знат(и) [своa служба по старинѣ]»11. Позднее, в начале XVI в., в ряде актов (в том числе в завещании Ивана III) упоминаются только ордынцы: речь идет как о жителях Москвы и прилегающей к ней территории, так и о группах населения территорий, пограничных между переяславскими, дмитровскими, звенигородскими, рузскими и можайскими волостями12. Кроме того, в посольской книге по связям с Крымским ханством ордынцы называются как участники посольств в Крым (1516, 1517 и 1521 гг.) великого князя Василия III, причем отмечается, что они привозили «казну», т. е. дары-«поминки» хану и его окружению13.
В историографии насчет ордынцев и делюев высказывались неоднозначные суждения. В. И. Сергеевич и С. Б. Веселовский полагали, что и те, и другие выполняли одну и ту же функцию: обслуживание должностных лиц, приезжавших из Орды14. Другие исследователи считали, что обязанности у ордынцев и делюев были разные. По мнению Л. В. Черепнина, делюи являлись дворцовыми княжескими слугами, жившими в подмосковных «станах»; сам термин происходит от слова «делить», так как появилась данная категория в результате раздела дворцовых слуг между сыновьями Ивана Калиты15. Ордынцев же Л. В. Черепнин считал (вслед за В. Е. Сыроечковским16) категорией населения, ответственной за доставку дани в Орду17. К такой трактовке ордынцев и делюев присоединился А. А. Зимин18. Однако в работе И. Г. Добродомова и В. А. Кучкина, посвященной делюям, было убедительно показано, что слово «делюй» является тюркизмом (со значением «храбрый»). По поводу сущности данной категории авторы пришли к выводу, что обязанностью делюев было сопровождение в качестве военной охраны дани, отвозимой в Орду19. В другой работе В. А. Кучкин, не разделяя ордынцев и делюев, относит к обязанностям тех и других обслуживание поездок князей в Орду, пересылку туда ордынской дани, охрану «путешественников и пересыльщиков», а также, возможно, изготовление подарков ханам и их окружению20.
Между тем, до сих пор не обращалось должного внимания на то, что вместе ордынцы и делюи упоминаются почти исключительно в договорах великих князей московских с Владимиром Андреевичем Серпуховским и его потомками. В завещании Владимира Андреевича фигурируют только делюи, ордынцев среди его зависимых людей нет. Причем делюи проживают в пределах принадлежащей серпуховскому князю московской «трети» — в Москве и окологородных «станах»: они названы только в статье, говорящей о передаче этой «трети» старшему сыну Владимира Андреевича Ивану («А с(ы)на Ивана бл(а)г(о)словляю на старешыи пут(ь) ему в Москвѣ и в станѣх»). Напротив, в завещании Василия II упоминаются только ордынцы, и тоже в составе московской «трети» — того, что передается старшему сыну, Ивану III («А даю ему треть в Москвѣ»). Правомерно предположить, что делюи жили в московской трети Владимира Андреевича и его потомков, а ордынцы — в великокняжеской части Москвы и прилегающих «станов». Такому выводу, на первый взгляд, противоречит упоминание делюев (рядом с ордынцами) в договоре Ивана III с братом Андреем Углицким, но противоречие здесь кажущееся. Дело в том, что к Андрею отошла, по завещанию его отца Василия II, московская «треть» Владимира Андреевича и его потомков (конфискованная великим князем после опалы внука Владимира, Василия Ярославича, в 1456 г.)21. Т. е. делюи, упоминаемые в договоре Ивана III с Андреем Углицким, — это бывшие делюи серпуховских князей, проживавшие в их московской «трети». Таким образом, можно полагать, что терминами ордынцы и делюи обозначались не разные по своим функциям категории населения, а одинаковые22: разница между ними состояла в том, что те, кто выполнял эти функции в великокняжеской части Москвы, назывались ордынцами, а те, кто делал это в «трети» Владимира Андреевича и его потомков, — делюями23. Поскольку иных отличий между этими группами населения не было, после ликвидации удела серпуховских князей слово делюи быстро вышло из употребления, и в начале XVI столетия их потомки, превратившиеся в категорию крестьянского населения, именовались, как и потомки великокняжеских ордынцев, тоже ордынцами.
При рассмотрении вопроса о том, в чем состояла первоначально «служба» ордынцев и делюев, следует принять во внимание время их появления. В духовных грамотах Ивана Калиты эти категории еще не фигурируют, но договоры Дмитрия Ивановича с Владимиром Андреевичем прямо указывают на их существование при отцах договаривающихся князей, т. е. при Иване Ивановиче и Андрее Ивановиче. Таким образом, появились ордынцы и делюи в период между окончанием княжения Ивана Калиты (1340 г.) и смертью Андрея Ивановича (1353 г.)24. Учитывая явную связь названий этих категорий населения с Ордой (слово «ордынцы» происходит от слова «орда», а «делюи» является тюркизмом), их возникновение правомерно связывать с явлением, которое отмечается в московско-ордынских отношениях начиная с 1340-х гг. Новацией в отношениях с Ордой в это время было то, что в Москву стали приезжать ханские послы25. Ранее имеются известия о посещении послами Владимира, Твери, Переяславля, но о появлении посла в Москве упоминаний нет26. Первое сообщение о приезде ханского посла именно в Москву относится к 1347 г. (посол Кога); в следующем, 1348 г., посольство хана Джанибека также прибыло в Москву27. Поэтому вероятнее всего, что ордынцы и делюи стали группами населения, чьей обязанностью было обслуживание ордынских послов, появляющихся на территории Московского княжества.
Сведения посольской книги по связям с Крымом, упоминающие в начале XVI в. великокняжеских ордынцев, отвозивших дары-поминки в Крымское ханство, дают основания допустить, что ранее, когда платилась дань в Золотую Орду, этой категории лиц была свойственна функция доставки туда дани. Однако выплату дани производили великие князья, а не удельные. Между тем, Андрей Иванович и его потомки являлись удельными князьями; удельным князем был при жизни своих братьев Семена и Андрея Ивановичей, когда появляются ордынцы и делюи, и отец Дмитрия Донского Иван Иванович. У удельных князей в принципе не должно было быть людей, чьей обязанностью являлся отвоз дани в Орду. Поэтому о данной функции у делюев (которые служили Андрею Ивановичу и его потомкам) говорить оснований нет, а в отношении ордынцев остается неясным, исполняли ли они эту функцию, и если да, то с какого времени.
В целом же, ордынцы и делюи являлись категориями населения, относящимися к т. н. «служебной организации», исследованной Б. Н. Флорей28.
Литература: Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства в XIV–XV вв. М., 1960; Горский А. А. Московские «ордынцы» и «делюи» // «Вертоград многоцветный»: Сб. к 80-летию Б. Н. Флори. М., 2018.
