До революции вышло множество работ обобщающего характера. Самая масштабная из них — 15-томная «История русской армии и флота», изданная в 1911–1913 гг.[10] Приблизительно в те же годы вышел «Хронологический указатель военных действий русской армии и флота»[11]. Ранее, в последние годы жизни императора Николая I, была подготовлена 7-ми томная «Хроника российской императорской армии, составленная по высочайшему повелению»[12], в которой содержится огромный фактологический материал. Многим настоящее исследование обязано историкам конницы М.И. Маркову[13], П.А. Иванову[14] и Г. Бриксу[15].
После Октябрьской революции сфера интересов военных историков заметно изменилась. Первая мировая война, Гражданская война и особенно Великая Отечественная война оказались в приоритете у советских исследователей. К тому же идеологические установки требовали не только изучать, но и выявлять «классовую» подоплеку войн и конфликтов. Поэтому исследования советского периода нередко уходили от собственно военной тематики в плоскость политическую. Как следствие, многие советские исследования с 1917 по 1991 г. не представляют значительного интереса для исследователя дореволюционной армии. С другой стороны, невозможно переоценить полезность и важность работ Л.Г. Бескровного[16], П.А. Зайончковского[17] и М.Д. Рабиновича[18]. Без трудов этих авторов невозможно обойтись при изучении военной машины Российской империи.
Одновременно с советской исторической наукой существовала и эмигрантская. Бывшие военные, участники Белого движения или просто энтузиасты издавали свои мемуары и исследования. И здесь следует отметить обзорные труды А.А. Керсновского[19] и в особенности В.В. Звегинцова[20].
В современной же историографии изучение истории русской армии или военного строительства в России страдает фрагментарностью. Из общих работ, вышедших за последние 20–30 лет, можно порекомендовать разве что трехтомную историю пехоты (1700–1914) за авторством О.Г. Леонова и И.Э. Ульянова[21. Из иностранных обобщающих работ по этому периоду можно порекомендовать «Пулю и штык» Брюса Меннинга. Этот труд был написан в 1992 г., а на русский язык переведен в 2015 г.[22]
Армия Петра I при жизни императора и в первые годы после его кончины исследована в работе К.В. Татарникова[23]. Множество документов касательно армии и Северной войны опубликовано в издании, посвященном юбилею Полтавской битвы — «Северная война 1700– 1721 гг. К 300-летию Полтавской победы»[24]. Однако вместо двух томов вышел только первый том (до 1709 г.). Боевые действия на Южном Каспии и жизнь «Низового корпуса» описаны И.В. Курукиным[25]. Период правления Анны Иоанновны не изучается вообще. Практически полностью игнорируется период Семилетней войны[26]. Даже период Екатерины II обделен вниманием, и только фигура А.В. Суворова притягивает внимание исследователей. Как минимум три биографии великого полководца вышли в 2010-х гг., не считая научно-популярных книг[27]. Основное же внимание исследователей фокусируется на Отечественной войне 1812 г. Работ уровня А.Л. Жмодикова[28], В.М. Безотосного[29] и А.А. Подмазо[30] очень не хватает для изучения истории русской армии в другие исторические периоды. Изучение всего оставшегося XIX в. приходится на долю диссертаций[31] или отдельных статей. Многие исследования редко выходят за пределы отдельных блогов, региональных журналов или квалификационных работ и, как следствие, известны только специалистам.
Некоторый интерес у специалистов вызывает период перед Русско-японской войной и после нее. В 2021 г. вышла работа Е.В. Бея, в которой рассматривается русская армия периода 1908–1915 гг. в связи с деятельностью военного министра Сухомлинова[32]. Подводя итог, следует отметить, что на сегодняшний день в отечественной научной литературе не ведется какого-либо комплексного исследования периода 1700–1914 гг. В интернете же, наоборот, существует несколько ресурсов, которые занимаются проблемой военного строительства на всем протяжении данного периода. Так, для получения общей информации и сверки результатов можно использовать сайт «Антология форменной одежды частей Российской армии»[33]. Разобраться в переименованиях полков павловского периода, а также в судьбах полков в период переформирования 1831–1835 гг. поможет сайт А.А. Подмазо[34] о генералитете российской армии. Общие справки можно найти на сайте «Русская императорская армия». Однако сайт, скорее всего, заброшен и доступен только через архив интернета[35]. На сайте «Офицеры РИА»[36] представлено достаточно информации, чтобы разобраться с количеством, названиями и периодом существования полков в период Русско-японской войны и после нее.
В данном обзоре упомянуты далеко не все достойные авторы. К сожалению, в столь кратком очерке невозможно упомянуть всех. При этом следует отметить, что военная история России на сегодняшний день довольно неплохо изучена, однако требует сведения всех данных о русской армии воедино. Поэтому цель создаваемой базы данных состоит в обобщении имеющейся информации и изложении ее в доступном виде, понятном и легком для восприятия. Также данная база должна помочь исследователям определить новые направления в изучении военной истории России.
Вопрос численности русской армии во время войны и мира сложен и запутан. В литературе можно встретить различные оценки численности штатов отдельных полков и армии в целом. Иногда приводятся точные цифры до последнего человека, иногда цифры округляются до десятков, сотен и тысяч человек. Подчас приводится численность всей армии в целом, включая логистические и обслуживающие части. Нередко приводится информация только о пехоте или кавалерии. Из-за многообразия, упрощения и приблизительности данных сложно представить единую картину, одинаковую на всем протяжении конкретного периода. Поэтому при создании базы данных было решено создать новый вариант подсчета штатов полков и частей. Для этой цели был необходим простой и доступный источник, позволяющий создать на его основе свою собственную методологию подсчета, одинаковую для всего периода. Таким источником стало Полное собрание законов Российской империи (далее ПСЗРИ)[37] в трех собраниях.
ПСЗРИ содержит более или менее полные штаты для XVIII и первой половины XIX в., на которые можно опереться в исследовании. Опубликованный в издании штат можно рассматривать как своего рода план государства по следующим вопросам: какой состав войск необходим государству; какими оно хочет видеть свои воинские части; сколько средств планирует на них тратить. Безусловно, всегда есть риск, что изменение штатов не было отображено в ПСЗРИ, а прошло через документы Военной коллегии, приказы военного министра и Циркуляры Генерального штаба, что продиктовано необходимостью со стороны государства трезво оценивать свои возможности. Однако за подобными изменениями трудно уследить и еще труднее выяснить, действительно ли эти изменения были проведены в жизнь. Но в любом случае, данные ПСЗРИ о штатах предоставляют точку отсчета, от которой исследователь имеет возможность оттолкнуться.
Для второй половины XIX в., для периода Милютинских реформ и после них, ПСЗРИ как источник штатов становится практически бесполезным. В издании можно обнаружить росписи полков и батальонов по дивизиям и бригадам, данные по резервным и инженерным частям, казачьим соединениям. Однако практически полностью отсутствуют штаты действующих войск. В подобных случаях были использованы данные о штатах из сборников приказов по Военному ведомству. Также использовалась информация из различной обзорной литературы или сборников документов. Так, штаты пехоты до 1711 г. взяты из сборника документов по Северной войне. Штаты конно-гренадер и кирасир за 1756–1763 гг. и конно-егерских полков за 1789–1796 гг. взяты из книг Маркова[38]. Пропуски в ПСЗРИ исправлялись по «Хронике российской императорской армии».
Штатные расписания войск за XVIII в. сведены в ПСЗРИ (Первое собрание, том 43, части 1 и 2[39]). В последующих собраниях на штаты отведены отдельные тома на каждый год. Первые штаты полков приводятся в ПСЗРИ (Собрание первое) в 1711 г. № 2319 от 19.02.1711 г. Последние штаты приводятся в Собрании третьем № 38996 от 17.03.1913 г. 43-й том первого собрания не удобен в использовании, так как штаты разных лет объединены в одну таблицу и содержат множество ошибок и описок. По этой причине необходимо постоянно перепроверять цифры, пересчитывать результаты и сравнивать штаты с предыдущими и последующими. Следует привести несколько примеров подобных описок и ошибок. Так, в Таблице II закона № 2319 содержится информация о том, что на 42 пехотных полка предусмотрено 52 полковника (28 русских и 24 иноземца). Но пропорция русских и иностранных офицеров, по замыслу Петра I, должна была составлять два к одному. Здесь же появляется десять лишних полковников. Следовательно, в таблице содержится описка. В соответствии с этой же таблицей в пехоте должно было служить 47 040 рядовых. Если разделить на 42 полка, а затем на 8 рот в каждом полку, то получается по 140 рядовых в роте. Итоговая Таблица IV также приводит число пехоты из расчета 140 рядовых на роту. Однако в Таблице III[40] указано, что в роте должно быть 144 рядовых. Там же приведен подсчет, что «нефрунтовых» в пехотном полку — 24 чел., хотя указано только 23. То же касается и штатных расписаний кавалерии. При внимательном пересчете получится 43 791 драгун или 1327 чел. в полку. Однако в таблицах стоит цифра в 43 824 чел., т. е. по 1328 чел. в полку. Откуда возникло расхождение в 33 чел., неизвестно.
В некоторых случаях расхождения можно списать на случайные пропуски или брак текста, как, например, в штатах закона № 11474 от 12.03.1762[41]. Итоговый штат в 1856 чел. не сходится с итогом пересчета — 1854 чина. Сравнив с прошлыми и будущими штатами, можно прийти к выводу, что в тексте были пропущены два батальонных адъютанта — военнослужащие, как правило, отвечавшие за подготовку личного состава. Если же реконструировать штат, добавив «пропажу», то все сходится.
Иногда же расхождения выглядят гораздо значительнее и не поддаются точной реконструкции. Закон № 18577 устанавливает штаты в трех гвардейских кавалерийских полках в 1559, 570 и 361 чел. Пересчет выявил следующие цифры: 1656, 569 и 366 чел. соответственно. Выявить ошибку не представляется возможным, поэтому за основу взята цифра из пересчета.
Описки встречаются и в Собрании втором, хотя и в меньших количествах. При этом выявлять их проще. Штаты Карабинерных полков по закону № 14115 от декабря 1840 г. разошлись с пересчетом на два человека[42]. В законе № 35791 от 14.05.1860 г. в ведомости о числе чинов в полках 4-й, 6-й и 7-й легких кавалерийских дивизий писарь ошибся и приписал полкам 30 дополнительных нижних чинов[43]. Вывод таков: с приведенными в ПСЗРИ таблицами штатов необходимо работать с осторожностью и доверять следует только собственным пересчетам.
Полк русской армии имел строевой и нестроевой составы, а также денщиков. В данном исследовании учитывается весь состав полка — с денщиками, писарями и учителями фехтования, какими бы «гражданскими» они ни казались. Ведь провиант, денежное и вещевое довольствие выделяются на весь полк, а не только на строевой элемент. Также любому служащему необходимо платить, оказывать медицинскую помощь, а его оружие нуждается в ремонте. Поэтому без лазаретных служителей, оружейников, ложников, гевальдигеров, седельщиков, коновалов и кузнецов обойтись невозможно. По этой причине подсчету подлежат не только те, кто принимал участие в боевых действиях, но и те, кто обеспечивал боеспособность полка, т.е. все, на кого казна выделяла средства. При этом в штатах конца XIX в. не учитываются вольноопределяющиеся. С одной стороны, потому что их не учитывают и штаты в итоговом числе служащих, с другой — потому что они служили «на своем коште», т.е. сами себя обеспечивали. С наступлением военного времени их могли либо зачислить в штат на имеющееся место, либо отправить в тыл. Таблицы и штаты данной работы следуют примеру авторов этих штатных расписаний.
Вторая особенность подсчетов заключается в том, что они не учитывают резервные, поселенные и запасные батальоны, а также эскадроны кавалерийских полков для периода до 1874 г. Положение этих частей могло меняться в исследуемый период, но представляется более логичным отделять их от служебных частей. В одних случаях резервы нередко служили учебными батальонами или занимались подготовкой рекрутов. В других случаях офицеры резервных батальонов и эскадронов находились при полку в мирное время и отделялись в военное. Подобного рода части не подлежат учету по нескольким причинам. Во-первых, резервный батальон выполнял иные задачи, чем служебный. В самих штатах резервные батальоны/эскадроны учитывались отдельно от служебных. Штатная таблица указывает численность полка в номерах батальонов/эскадронов, иногда выделяя отдельный столбик для стрелковых рот. При этом резервные и запасные части всегда учитываются в другом месте. Во-вторых, под резервные батальоны писались отдельные штаты. Резервный батальон не всегда копировал служебный, его штат имел свою логику. В зависимости от периода резервные батальоны/эскадроны во время войны могли отделяться от своих частей и сводиться в резервные бригады и дивизии. Таким образом, если штаты мирного времени указывать с резервами, то разница между штатами военного и мирного времени будет размываться.
Также следует помнить, что не все штатные расписания или изменения в них отображены в ПСЗРИ. Пропуски, по возможности, возмещены использованием «Хроники российской императорской армии», а также разных Сводов штатов[44].
Чтение таблиц штатов в данном исследовании имеет определенные правила. Таблица названий учитывает регулярные пехотные и кавалерийские полки с 1700 по 1914 г. Названия полков даны на август 1914 г., до переименования из-за начала Первой мировой войны.
Есть особенности у таблицы штатов. Самая верхняя строка таблицы — год. Крайняя левая колонка состоит из многих параметров, которые необходимы для учета полков, батальонов/эскадронов и штатов. Данная колонка поделена на блоки, в которых первым указан тип полка — гвардейский, пехотный, драгунский и т.д. Во второй строке указано количество батальонов/эскадронов в полку. Дальше следует учет штатов мирного времени и военного времени, а для кавалерии указано количество строевых лошадей. Иногда штаты мирного и военного времени совпадают, потому что и для войны, и для мира предусматривалось одно и то же количество солдат.
В строке с типами полков цифры означают количество подобного рода полков в определенный год. Если в ячейке под определенным годом отсутствует количество полков, то это означает, что полки были расформированы либо уравнен штатами с другим полком. Например, Измайловский полк имел свой собственный штат между 1730 и 1762 г., а после был уравнен в штатах с Семеновским полком. Полки Низового корпуса составляли отдельную часть Российской армии, которой впоследствии были определены свои собственные штаты. Однако после 1733 г. их уравняли с остальными полками и необходимость уделять им отдельную строчку отпала. Если пользователю требуется выяснить, сколько гусарских полков в армии в Екатерининский период или сколько человек служило в неком пехотном полку в 1853 г., то ему следует найти год в крайней верхней строке и спуститься на строку с этим типом полков. На пересечении колонки года и строк с типом полков и штатами находится искомое число. Данная таблица позволяет рассчитать приблизительное количество личного состава, которое могло участвовать в конфликтах или кампаниях. Для этого необходимо сделать следующее: выяснить, какие полки принимали участие в данной войне или походе, найти их штаты в таблице и перемножить. Получившееся число говорит о том, сколько человек в теории могло выступить в поход, если полковые штаты были полны на 100%. Безусловно, данное число является весьма приблизительным, потому что не учитываются бригадные/дивизионные штабы, штабы командующего, артиллерия и части логистики. Не учитываются также отсутствующие, больные, откомандированные и прочие «убылые места». Однако даже приблизительный расчет дает все же определенное представление о ситуации.
Чтобы подсчитать количество полков в конфликтах и кампаниях, широко использовались полковые истории. При этом многие из них являются всего лишь синопсисами или агитброшюрами. И лишь на некоторые можно опереться, как на квалифицированные источники. Еще одним источником для исследования стал «Хронологический указатель военных действий русской армии и флота». Для изучения штатов XVIII в. использовалось ПСЗРИ как самый авторитетный источник. Однако данные из него, как указывалось выше, использовались с осторожностью из-за имеющихся канцелярских описок и опечаток. Поэтому каждая таблица была пересчитана и сверена, по возможности, с другими таблицами. Если же ошибка выявлялась, то предпринималась попытка реконструировать оригинальный штат.
Установив количество участвующих полков в той или иной кампании или конфликте, можно перейти к примерному расчету численности войск. Для этого штатную численность полков необходимо перемножить на количество этих полков. Например, если в Русско-турецкой войне 1735–1739 гг. участвовал 41 пехотный полк, то сначала требуется выяснить, какие именно полки в ней участвовали и можно ли выделить среди них гренадерские или гвардейские. Также следует понять, сколько разных штатов при этом необходимо учитывать. Известно, что в этой войне участвовали 40 обычных пехотных полков и Преображенский полк. Значит, необходимо умножить штат пехотного полка на 40 и прибавить штат преображенцев. Таким образом, в Русско-турецкой войне 1735–1739 гг. регулярной пехоты могло участвовать до 64 825 чел., т. е. 46,5% всей русской пехоты.
Подобным же образом считается и кавалерия. Например, известно, что в Семилетней войне участвовали: 4 драгунских, 5 гусарских, 5 конно-гренадерских и 6 кирасирских полков[45]. Перемножив и сложив штаты, можно определить, что в идеальных условиях Апраксин, Фермор и Салтыков могли располагать до 19 796 чинов регулярной конницы[46]. С помощью данного подсчета можно выяснить, какой процент от общей численности армии или какую именно часть войск привлекали к войне или кампании. Используя таблицы, содержащие количество полков в конфликте по годам, можно выяснить, в какой год Северной войны потребовалось больше усилий военной машины, а в какой меньше. С другой стороны, если война была недолгой или свелась к одной-двум кампаниям (как Русско-турецкая война 1710–1713 гг.), то можно оценить всю войну в целом и выяснить, сколько человек в ней принимали участие и какой процент от общей численности русских войск они составляли.
Кроме общего подсчета количества войск по конфликту, возможно подсчитать количество войск по кампаниям и по годам. Подсчет по годам — основной для данной базы. Его методология не отличается от подсчета цифры за весь конфликт, когда выясняется, какие именно полки участвовали в кампаниях за этот год. Полки раскладываются на пехотные или кавалерийские (параллельно выясняется, все ли полки являются пехотными; присутствуют ли гвардейские или другие полки; участвует один батальон или весь полк), после чего данные перемножаются и складываются. Например, в Русско-турецкой войне 1768– 1774 гг. можно выделить до четырех различных кампаний в год. Поэтому сначала выясняется, какое количество полков и каких видов полки воевали в каждом конкретном году, а затем выводится цифра. Если же полки (или полк) перемещались между театрами военных действий и за год могли принять участие в более чем одной кампании, то эти полки учитываются в каждой кампании, но за год — только один раз. Например, если полки А, Б, В, Г воевали на одном театре, а потом А и Б воевали вместе с Д и Е в другом месте, то в каждой кампании участвовало по четыре полка. Но за год учитывается только шесть.
Таким образом, данное исследование ставит своей задачей создание хронологии изменения численного и структурного состава пехоты и кавалерии с предполагаемой численностью на каждый год. На основе имеющихся данных построены графики, которые наглядно представляют конкретные ситуации. Для данных графиков и диаграмм используется несколько цифр: количество пехотных и кавалерийских полков, задействованных в конфликте, в абсолютных цифрах и процентах; количество чинов пехоты и кавалерии в абсолютных цифрах и процентах, а также соотношение процентов этих двух величин. Таким образом возможно оценить напряженность военных усилий государства и значимость для него определенных исторических периодов или конкретных войн. При этом изучение некоторых конфликтов на сегодняшний день представляет ряд сложностей. Среди них Башкирское восстание 1704–1710 гг., военные действия на Кавказе в XVIII в., походы в Центральную Азию и некоторые другие восстания и экспедиции XVIII–XIX вв. Причина кроется в недостатке необходимой информации и трудности приведения ее в общий вид для учета и сравнения. Но эти лакуны будут обязательно заполнены в будущем.
Чтобы оценить динамику развития русской армии, необходимо иметь достоверную информацию о входивших в ее состав пехотных и кавалерийских полках, а также об их численном составе. Для начала необходимо рассмотреть следующие параметры: количество пехотных и кавалерийских полков и общее количество служащих в них по штатам. Обычно применяется счет по батальонам и эскадронам, но в основе данного исследования находится полк как единица учета.
В Графике "Общее количество пехотных и кавалерийских полков русской армии, 1700-1914 гг. " отображено изменение численности пехотных и кавалерийских полков. Здесь учтены только «новоманирные», регулярные полки, включая гарнизонные и ландмилицию. Различные отдельные формирования и части — казаки, легионы, линейные или губернские батальоны, местные команды и бригады Пограничной стражи не учитываются.
#641797
С началом Великой Северной войны Петр I развернул масштабное формирование пехотных полков нового строя, количество которых доходило до 160. Общее число пехотных полков в русской армии еще больше увеличится, если добавить стрелецкие полки. Однако они остались за пределами данного исследования. В петровский период полки «старых служб», а также полурегулярные и иррегулярные части (от рейтарских полков до казачьих отрядов) теряют свою значимость. Они были не в состоянии выдерживать натиск вымуштрованных регулярных войск, из-за чего им отводилась конвойная или постовая служба.
Да и количество полков всех типов может быть спорным: даты формирования и расформирования трудно установить, а штатный состав выяснить еще труднее.
После установления штатов 1711 г. число пехотных полков быстро сокращается до 100 и остается в пределах 90–100 на следующие полвека. Оно резко падает вниз только в 1764 г., когда гарнизонные полки были расформированы на полевые батальоны. В следующие тридцать лет количество пехотных полков почти не растет.
В 1797 г. при императоре Павле I число пехотных полков резко возрастает — с 78 до 157 и 166 в 1799 г. Однако большинство из них — всего лишь однобатальонные гарнизонные полки (исключением был Московский гарнизонный полк, который состоял из 8 батальонов). Они уйдут в историю следом за своим создателем. От Павловских реформ останется несколько мушкетерских и 20 егерских полков. Егеря составят значительную часть имперской армии в следующие десятилетия, а император Александр I доведет количество полков до 53.
В наполеоновскую и постнаполеоновскую эпоху русская армия сможет выставить 191 пехотный полк. Как ни странно, армия мирного времени будет такой же по численности или даже больше армии периода Наполеоновских войн. Подобное положение сохранится на полтора мирных десятилетия. Только в 1832–1834 гг. произойдет массовое расформирование пехотных полков, когда их количество упадет до 106, а егерских полков останется чуть больше половины. И лишь во время Крымской войны егерей переведут в линейную пехоту.
Преобразования в армии после Крымской войны, освобождение крестьян, а также развитие науки и техники позволили приступить к формированию новой массовой армии. Число полков выросло с 112 в 1862 г. до 195 в 1863 г. В этом составе русская пехота просуществовала до 1888 г., когда количество полков снова начало увеличиваться. В 1889 г. насчитывалось 213 пехотных полков, а в 1903 г. — 286. В 1904 г. график взлетает вверх — около 100 полков было созвано за счет резерва из-за начала Русско-японской войны. После войны эти новые полки переформировывались обратно в запасные и резервные батальоны. К 1914 г. армия мирного времени почти что догнала армию на конец военного 1905 г., введя в 1909–1914 гг. в строй 79 новых полков.
Подобный рост количества частей объясняется следующим. В отличие от XVIII или начала XIX в. полки формировались сразу дивизиями — по 4 полка. Существующие стрелковые батальоны разворачивались в полки, а бригады в дивизии. В 1899–1900 гг. подобное произошло с Восточно-Сибирскими линейными батальонами, ставшими Восточносибирскими стрелковыми полками. В 1910 г. все отдельные стрелковые батальоны станут стрелковыми полками. Принятая в 1874 г. система воинской повинности, заменившая рекрутчину, способствовала как набору людей, так и созданию значительного резерва.
По сравнению с пехотой количество кавалерийских полков изменялось мало, а количество кавалерийских полков нового строя быстро растет в начале Великой Северной войны — с нуля в 1700 г. до 57 в 1711 г. После введения новых штатов в 1711 г. данная цифра начинает уменьшаться и в послевоенное время достигает самой низкой точки за всю историю кавалерии нового строя — 37 полков в 1721–1733 гг. В период 1733–1770 гг. в российской кавалерии постоянно происходят изменения. Правда, на графике это не так заметно. На смену расформированному полку тут же формируется новый. В 1771 г. график немного идет вниз, так как Екатерина II избавляется от 12 полков, но к концу десятилетия вновь их набирает. В последние десятилетия правления Екатерины II, при Павле I и в первые годы правления Александра I русская армия могла выставить около 50 регулярных кавалерийских полков.
Коалиционные войны заставят российское командование созвать новые кавалерийские полки. Этот процесс не завершится даже после победы над Наполеоном. В 1806 г. армия располагала 61 кавалерийским полком, в 1812 г. — 70, в 1818 г. — 77, а в 1824–1830 гг. — 78 полками. Как и в случае с пехотными полками, больше всего регулярных кавалерийских полков русская армия могла выставить именно в спокойное время, после Наполеоновских войн.
В 1833–1835 гг. становится заметным, как русское правительство пытается сократить расходы на армию, в том числе путем расформирования частей. Количество кавалерийских полков падает с 77 до 65. В начале 1850-х гг. из армии исключены еще четыре полка, а после Крымской войны состав кавалерии устанавливается в 59 полков. Данная ситуация сохранится до 1891 г., когда регулярные кавалерийские части снова начнут формироваться. К началу Первой мировой войны в русской армии будет насчитываться 71 кавалерийский полк. На первый взгляд эта цифра может показаться незначительной. Однако следует иметь в виду, что кавалерийские дивизии (16 дивизий на 1914 г.) русской армии с 1874 г. включали по одному казачьему полку. Также отдельно существовали шесть казачьих дивизий и несколько бригад. Если учесть казачьи полки, то общее количество кавалерийских полков увеличивается примерно в 1,5 раза. Во время войны кавалерия Российской империи должна была увеличиваться исключительно за счет казачьих полков.
Стоит отметить, что не всегда увеличение количества пехоты или кавалерии связано с набором новых полков — создание новых батальонов или увеличение штатов не отображается в предыдущих графиках, однако может заметно влиять на численность армии. Это увеличение отображено на Графике 2, что позволяет проследить, как изменялась численность пехоты и кавалерии в течение XVIII — начале XX в. Нижней границей графика взят 1711 г., так как именно в этом году были утверждены общие штаты для кавалерии и пехоты. В качестве верхней границы взят 1910 г.
Первые штаты пехотных полков появляются в ПСЗРИ в 1711 г. Они предписывают иметь в армии 42 пехотных и 43 пехотных гарнизонных полка, т.е. 62 454 и 63 769 чел. соответственно, что в сумме дает 126 223 пехотинца. По пехотным полкам план был выполнен в 1716 г., но затем количество пехотных полков и служащих в них уменьшилось. План по гарнизонным частям не был выполнен до новых штатов 1720 г. В последние годы правления Петра I и его первых преемников количество регулярной пехоты в армии поддерживается на уровне 110–120 тыс. чел. С восшествием на престол Анны Иоанновны русская пехота увеличилась на 25 тыс. и должна была достигнуть цифры в 143 тыс. чел. Следующие тридцать лет данная цифра понемногу будет снижаться. В правление Елизаветы Петровны численность пехоты уменьшилась незначительно — до 132 тыс. чел. В конце Семилетней войны и в начале екатерининского царствования численность пехоты вырастет с 132 тыс. до 171 тыс. чел., но в следующие несколько лет ее численность падает ниже значений предыдущих царствований[47]. В 1764 г. расформируют гарнизонные полки и в армии будет числится 111 тыс. чел. С 1769 по 1783 г. штатная численность русской пехоты будет немного увеличиваться. В 1787 г. количество пехоты резко увеличивается из-за Русско-турецкой и Русско-шведских войн, шедших в 1787–1791 гг. В этих войнах появится новый тип пехоты — егерская. Заимствованная у европейских армий, эта легкая пехота сначала существовала на положении отдельных команд внутри полков, затем в составе Московского и Санкт-Петербургского легионов, больших «полков» численностью в 5757 чел. В 1775 г. было решено егерские команды свести в отдельные егерские батальоны в 4 роты, а в 1777 г. по указу № 14614 увеличить количество егерей до 6 полков по 6 рот или 5850 чел. в сумме. В 1785 г. батальоны были преобразованы в корпуса общей численностью в 38 853 чел.[48]
Павловские штаты предусматривали уменьшение численности пехоты на 110 тыс. чел., однако уже в следующем году эти изменения были частично отменены. Наступили неспокойные времена революционных войн, которые требовали от Российской империи большего количества войск. Поэтому неудивительно, что численность русской армии постепенно увеличивается и достигает екатерининских времен к 1806 г. В 1793 г. Россия может выставить до 290 тыс. штыков. Абсолютный максимум достигается после штатов от 08.08.1814 г. Александр I решил не отпускать «лишних» рекрутов, а перевести пехоту гвардейскую или армейскую на четырех-батальонные или усиленные трех-батальонные штаты[49]. По расчетам, такое решение могло усилить российскую пехоту до 500 тыс. чел. Однако в этот период никаких войн не велось. Наоборот, в начале Русско-персидской войны 1826–1827 гг. армейская пехота была уменьшена на 80 тыс. чел., и в этом составе вела войны с Персией и Турцией.
В 1830-е гг. численность пехоты в полках продолжает поддерживаться. Небольшой спад заметен в 1833 г., примерно на 50 тыс. чел., хотя в действительности произошла реорганизация армии, и она лишилась примерно до 40% своих пехотных полков. В то же время происходит массовое создание отдельных линейных батальонов. До 1829 г. существовало только 4 оренбургских линейных батальона, а в 1830 г. подобных частей насчитывалось 52: 16 оренбургских, 15 сибирских, 12 грузинских и 9 кавказских. Закон № 3430 переводил некоторые местные части в отдельные батальоны. В 1834 г. прибавилось 10 черноморских, а в 1835 г. — 12 финляндских. Каждый батальон состоял примерно из 1090–1100 чел. (учитывая денщиков), а в сумме в 84 батальонах на 1853 г. должно было быть примерно 90 тыс. чинов[50]. После войны их количество будет снижаться: часть расформируют, часть переведут в губернские, горнозаводские и крепостные батальоны. Точку в истории линейных батальонов поставит 1899 г., когда туркестанские, восточносибирские и западносибирские батальоны переформируют в стрелковые части.
Даже во время Крымской войны русская пехота не достигла посленаполеоновских значений. Небольшой всплеск 1863 г. был вызван формированием новых полков № 85–160 для 20 дивизий. Размер полностью отмобилизованных полков (без учета линейных или стрелковых батальонов и резерва) мог в теории достигать 850 тыс. чел., как показано на графике за 1877–1878 гг. В правление Александра III Российская империя не вела масштабных войн, но штат полков мирного времени все равно составлял внушительную цифру в 380–400 тыс. чел. Если же добавить отдельные стрелковые батальоны, то цифра вырастет. До Крымской войны русская армия имела только 9 действующих стрелковых батальонов — Лейб-гвардии Финляндский, Гренадерский Стрелковый, 1–6 стрелковые и Кавказский. Штатов они были скромных — закон № 17877 устанавливает в них 768 чел. всех чинов, а Лейбгвардейский состоял из 1150 чел. Зато после войны законами № 30440 и № 31226 по стрелковому батальону закрепляется за каждой дивизией. Штаты этих батальонов довольно единообразны: 550–600 чел. для мирного времени и примерно 1000 чинов в военное время как для гвардейских, так и для армейских батальонов внутри страны или при Кавказской армии[51]. В сумме служащих в стрелковых батальонах состояло примерно 20 тыс. на 1869 г. Своего пика количество отдельных стрелковых батальонов достигало в 1880-х и 1900-х гг. В 1889 г. 20 армейских стрелковых полков переформировали в полки, а в 1896 г. то же самое произошло и с Восточно-Сибирскими батальонами. В начале XX в. линейные батальоны стали стрелковыми, и особенно много их оказалось в Туркестане. К сожалению, штаты этих частей трудно подсчитать. Дело в том, что почти каждый батальон имел свои исключения и особенности: количество унтер-офицеров, рядовых, мастеровых и нестроевых могло отличаться от части к части. Поэтому работа со штатами стрелковых батальонов конца XIX — начала XX в. требует от исследователя особой внимательности и аккуратности.
На этом следует закончить описание графика, так как начиная с 1861 г. и далее он становится все более примерным и умозрительным. Армия Российской империи значительно усложнилась во второй половине XIX в., и этот процесс невозможно отразить при помощи обычных линий на графике. В период XVIII в. в нем не учитываются казаки или губернские батальоны, а после 1850-х гг. в графике не отображаются линейные и стрелковые батальоны, резервные и запасные, саперные и инженерные части, казачьи полки и батальоны, отдельные эскадроны. Увеличивается пропорция саперных и инженерных частей, логистических соединений, которые также необходимо принимать во внимание.
В Графике "Численность пехоты и кавалерии русской армии, 1700-1910 гг." также учитывается кавалерия. Несмотря на желание Петра I ограничить кавалерию 33 драгунскими полками, сделать это удалось не сразу. Заветной цифры в 43 791[52] (Табллица II закона № 2319 пестрит описками, поэтому исследователю не нужно верить написанному, а пересчитывать самостоятельно) кавалерист удалось достичь только в 1718 г., постепенно расформировывая «лишние» полки. Весь период до смерти Елизаветы Петровны количество русской регулярной кавалерии колебалось в промежутке 40–50 тыс. чел. Только после окончания Семилетней войны количество служащих в кавалерийских полках выросло и находилось в пределах 50–60 тыс. чел. В целом же кавалерия не увеличилась так резко, как пехота. Ее численность росла постепенно, что было связано с созданием новых полков, а не увеличением штатов или количества эскадронов. С другой стороны, кавалерия как род войск обходится государству значительно дороже пехоты, требуя не только людей, но и лошадей. Поэтому поставить в строй несколько тысяч сабель сложнее, чем несколько тысяч штыков.
Не всегда увеличение и сокращение штатов совпадало с войнами или крупными реформами. Между 1763 и 1770 гг. русская регулярная кавалерия выросла с 49 до 60 тыс. чел., а затем резко упала до значений 1762 г. Получается, что во время мира (1763–1768 гг.) армия была такой же, как и во время войны (1768–1770 гг.), и даже меньше (для периода 1771–1774 гг.). При этом периоды войны (1786–1791 гг.) совпадают с периодами увеличения армии: в 1785 г. — 41 тыс. чел., в 1786–1790 гг. — 60–64 тыс. чел.
Штаты военного времени у кавалерии, как правило, отсутствовали. Исключение составляют только периоды 1732–1763 гг., 1857–1868 гг. и после 1882 г. Причем в последний отрезок штат военного времени был меньше мирного, так как из полка отчислялся кадр в запасные эскадроны.
До Первой мировой войны основными и самыми массовыми родами войск, несущими всю тяжесть войн, были кавалерия и пехота. Военные теоретики традиционно пытались определить, каким должно быть соотношение кавалерии к пехоте, чтобы добиться между ними такого сочетания, которое подчеркнуло бы их сильные стороны и скомпенсировало слабые. Приведенные графики демонстрируют, как это решалось на практике. Для этого посчитано несколько значений. Во-первых: сколько пехотных полков приходилось на один кавалерийский (коэффициент п/к). Во-вторых: сколько кавалерийских полков приходилось на один пехотный (коэффициент к/п). Вторую цифру также можно отразить в процентах, чтобы увидеть, какую долю кавалерийские полки составляли от пехотных в процентном соотношении. При этом необходимо иметь в виду, что подсчету подлежит число военно-административных единиц (полков), которыми удобно управлять как в мирное, так и в военное время. Отдельные батальоны и эскадроны, егерские корпуса, Московский и Санкт-Петербургский легионы, местные команды здесь не учитываются.
Графики "Соотношение пехотных полков к кавалерийским, 1700–1914 гг." и "Соотношение кавалерийских полков к пехотным, 1700–1914 гг." выглядят отзеркаленными, потому что в первом случае количество пехотных полков поделено на количество кавалерии, а во втором количество кавалерийских полков разделено на количество пехотных. Первый результат: сколько пехотных полков приходилось на один кавалерийский (п/к). Второй результат: доля, которую кавалерийские полки занимали по отношению к пехотным (к/п).
В первые годы существования петровской армии четкое количество полков еще только устанавливалось, поэтому участок 1700–1710гг. подвержен резким изменениям. По штатам 1711 г. в армии должны было быть 85 пехотных и 33 кавалерийских полка, т.е. кавалерия должна была составлять 39% от количества пехоты. Соответственно, на каждый кавалерийский полк приходилось 2,58 пехотных полка. В целом эта пропорция сохранялась и при преемниках Петра I (Самые низкие значения будут в 1726 и 1730 гг. — 2,84 пехотных полка на кавалерийский, 0,35 кавалерийских полка на пехотный.)
В правление императоров Павла I и Александра I доля кавалерии к пехоте опустится и вернется к нормам петровского времени из-за формирования Павлом егерских и гарнизонных полков, а после расформирования последних за счет постепенного формирования новых мушкетерских частей для борьбы с Наполеоном. Не исключено, что эта перемена произошла из-за изменения основного театра военных действий, который переместился с Причерноморских степей в Европу. Как и при Петре I, на один кавалерийский полк приходилось 2,45– 2,60 пехотных, а кавалерия составляла 37–40% от пехоты.
В данном графике не отображено включение в состав регулярных кавалерийских дивизий казачьих полков после 1874 г. Вместо формирования новых регулярных полков правительство планировало сэкономить на более широком вовлечении полков различных казачьих войск (Об этом подробнее см.: Волвенко А.А. Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть: 2-я половина XIX в. — начало ХХ в. М.: Центрполиграф, 2018. 222 [1] с., [8] л. ил., портр.: табл.; 21 см (Новейшие исследования по истории России).
Рассмотрев соотношения полков друг к другу, необходимо перейти к сравнению их численности. В первом графике (пехота к кавалерии разделена вся штатная численность пехоты на всю штатную численность кавалерии. В результате получается выяснить, сколько тысяч пехотинцев приходилось на тысячу кавалерии. В графике убраны тысячи для простоты подсчета, но считать следует именно так. Например, 1721 г. дает коэффициент 2,89. Это означает, что 2890 пехотинцев приходится на 1000 кавалеристов.
Для графика "Соотношение кавалерии к пехоте до 1910 г."штатная численность кавалерии разделена на штатную численность пехоты, что дает обратную цифру. Ее можно считать так же, как и в предыдущем графике, а можно перевести в проценты. Например, если 1721 г. показывает коэффициент 0,35, значит, 350 кавалеристов приходится на 1000 чел. пехоты. В процентном же соотношении кавалерия в данном случае составляет 35% от штатного состава пехоты. Графики указывают пропорцию между личным составом пехоты и кавалерии и позволяют понять задачи правительства одновременно с оценкой его реальных возможностей при военном строительстве.
В результате можно сравнить получившиеся данные между собой. В Графике "Сравнение пропорций по численности и по полкам. Пехота к кавалерии, 1711–1910 гг. сравнивается соотношение «количество пехоты/количество кавалерии» к «пехотные полки/кавалерийские полки» и наоборот — «кавалерия/пехоте». Оба графика говорят о том, что пехоты было больше и что пехотные полки были больше кавалерийских, а доля кавалерии как по численности, так и по количеству полков постоянно уменьшалась.
Эти графики показывают, сколько пехотных полков и каких видов состояло в русской армии в 1700–1914 гг., а также какова их доля в процентах от всей пехоты. Здесь указаны только регулярные полки нового строя. Стрелецкие, «старых служб» и поселенные полки не учитываются. Не учитываются Московский и Санкт-Петербургский легионы, а также пограничные батальоны 2-й половины XIX в.
На 1700 г. известно о 84 пехотных полках нового строя, однако их количество будет увеличиваться в следующие несколько лет. Максимального количества Петр I добьется в 1706–1708 гг., когда под его началом окажется от 126 до 134 пехотных полков. Однако почти все они существовали не более двух лет, быстро формировались и расформировывались. С 1708 г. количество полков пошло на спад: 132 в 1708 г., 123 в 1709 г., 114 в 1710 г. В 1711 г. были выпущены новые штаты, предусматривавшие существование только 85 пехотных полков: 42 полевых (пехотные и гренадерские скорее всего посчитаны вместе) и 43 гарнизонных, не считая гвардии. В процентном соотношении картина такова: 53%/45%/2% соответственно. «За штатами» же остались некоторые другие части, например, 13 ландмилицейских полков, образованных в 1713 г.(По указу № 2643 от 02.02.1713 г. в Киевской губернии было сформировано 5 пол-ков, но в своих разысканиях Рабинович выявил еще 7, сформированных в других губерниях.) Треть ландмилиции была регулярной, а 2/3 — нерегулярной (См. ПСЗРИ. № 4200.). В начале 1730-х гг. президент Военной коллегии Б.Х. Миних реформировал ландмилиционную систему, создав 4 пехотных и 16 ландмилицейских полков Украинской линии. Но в 1736 г. указом № 6925 штаты были унифицированы и все полки стали конными. Из пешей ландмилиции остался только Алексеевский полк на Закамской линии, учтенный в графе «прочие».
В штатах 1720 г. не указано, сколько полков стремился создать Петр I в своей армии. Тем более что в следующие годы потребовалось снова увеличивать количество полков для Низового корпуса и похода против Персии (они посчитаны на графике в графе «прочие»). В целом в послепетровскую эпоху состав русской пехоты не претерпел серьезных изменений. Пехотных полевых полков в сумме насчитывалось — 45–50, гарнизонных — 46–47, а гвардия увеличилась только за счет Измайловского полка.
Изменения начались в период Семилетней войны и продолжились после. Был образован Обсервационный корпус Шувалова, снова введены и выделены в отдельный вид пехоты гренадеры. Корпус Шувалова был распущен в течение войны, а гарнизонные полки разведены на отдельные губернские батальоны. Гренадеры же оставались «дома». В процентах пехотных полков было 87,3%, гвардии — 5,4%, гренадер — 7,3%. С 1768 по 1769 г. постоянно создаются новые пехотные полки. При этом увеличивается также и доля гренадер. В 1784 г. их было 4, в 1791 г. — 12 (или 16,7% всех полков). Также на русскую службу поступает большое количество эмигрантов. Так, из греческих волонтеров был сформирован Греческий полк (отображен в графе «прочие»).
Поскольку проект посвящен исключительно полкам, на графиках не находят свое отображение егерские батальоны и корпуса. Однако о них уже сказано выше.
При императоре Павле I происходит два важных изменения. Во-первых, егерские батальоны и корпуса переводятся на положение полков, числом 20. Во-вторых, гарнизонные батальоны переименовываются в полки. Эти полки делились на полки «на армейском содержании» и на полки «на внутреннем содержании». Внутренние «полки» были скорее внутренними войсками и ничем не отличались от губернских батальонов. По этой причине они не учитываются в исследовании. Гарнизонные полки на армейском содержании в армии не прижились. После смерти своего создателя они быстро теряют в количестве и постепенно сходят со сцены: в 1799 г. их было 62(37%), в 1801 г. — 19(15%), в 1816 г. — 9(12,5%). Гарнизонные полки на армейском положении могли содержать до четверти всей пехоты — 60 тыс. чел. Егерским же полкам предстояла долгая служба при следующих императорах.
Во время Наполеоновских войн количество полков различных типов пехоты значительно увеличилось. Обычная линейная пехота все еще была основой армии и составляла 50–60% всех пехотных полков. Легкая пехота егерских полков шла второй по численности — 50–57 полков (30% в 1811–1813 гг. и примерно 25% в последующие). По итогам войны добавилось 3 гренадерских полка и 7 гвардейских, включая части Литовского корпуса. 16 гренадерских полков составляли 8,3% всей армии, а 10 гвардейских чуть больше 5,3%. Отличившиеся в войну егерские полки переводили в гренадерские дивизии с почетным названием «карабинерские» и правом гренадерского барабанного боя (4%, т.е. всего 8 полков). Дополнительно на балансе Военного министерства с 1811 г. появились 4 морских полка, которые ранее использовались для десантных операций, а затем были переданы в сухопутную армию.
В период Милютинских реформ линейные пехотные полки снова заняли основное положение в армии. Перевод егерских полков в линейные повысил долю последних до 74%, а после формирования 20 дивизий в 1863 г. до 85%. В армии остались только обычные пехотные полки — гренадерские (9,5%) и гвардейские (5%).
График "Штатная численность различных видов пехоты 1711–1910 гг." урезан, поскольку мобилизационные пики 1877–1878 гг. и 1904–1905 гг. доминируют над всей таблицей и мешают обратить внимание на другие годы.
В петровское время создается впечатление, будто гарнизонные полки преобладают над пехотными — 50% и 40% соответственно. Однако необходимо добавить 5 гренадерских полков (в 1725 г. переведенных в пехотных), и процент обоих видов пехоты в армии более или менее совпадет. После роспуска гарнизонных полков доля полевой пехоты идет вверх, но в 1780-е гг. уменьшается, уступая дорогу гренадерам. В 1784 г. только 5% солдат в армии были гренадерами. В 1790 г. их доля увеличилась до 18%, а в 1795 г. почти каждый третий солдат был гренадером (29%). В этих условиях и без того небольшая доля гвардейских солдат (5–6% в предыдущие царствования) упала до мизерных 2%.
При Павле I и Александре I за право называться основой армии соревнуется егерская пехота. После объединения в полки в 1797 г. она составляла только 8%, в 1814 г. и 1828 г. примерно 25%. С 1841 г. егерей в армии насчитывалось на 10 тыс. чел. больше, чем обычной пехоты, без гренадер. После Крымской войны егерские полки переведут в линейную пехоту, и она снова станет основой армии, составляя 85% от всех пехотинцев. Гренадерам и гвардии достанется 10% и 5% соответственно. С 1889 г. начнется массовое формирование стрелковых полков. В 1889 г. в них служило 6% всех пехотинцев, а в 1914 г. — 27%. Однако, как уже было сказано, вряд ли есть смысл разделять эти полки чем-либо, кроме названия. Унификация оружия, амуниции и тактики боя уравняла разные виды пехоты и всю ее превратила в «стрелковую», вне зависимости от названия.
В итоге следует сравнить процентные соотношения долей полков и долей пехоты друг к другу. Эти сравнения могут высветить интересные совпадения или расхождения. Так, например, очевидно, что в большинстве своем количество служащих в определенном виде пехоты соответствовало доле своих полков. Если в 1740 г. 50% всех полков были пехотными, то в них служило 50% всех пехотинцев. В 1785 г. 12% всех полков были гренадерскими и 12% всех пехотинцев были гренадерами. В 1850 г. 40% всех полков были егерскими, а егеря составляли 39% всей пехоты. В 1908 г. стрелковые полки и служащие в них составляли 23% и 24% соответственно. Расхождения могут быть связаны либо с погрешностями в расчетах, либо с планированием военного строительства. В первом случае — это расхождение в Графике 9 за 1756–1760 гг., 1801– 1826 гг. и, возможно, за 1855–1865 гг. За первый период не посчитаны штаты Обсервационного корпуса Шувалова. За второй период частично учтены штаты гарнизонных полков. В третьем периоде армия вступила в период перестройки, штаты часто менялись и масштаб графика не может этого отобразить. Во втором случае ситуация объясняется необходимостью создать большое количество военно-административных единиц, выполняющих особые задачи, например гренадеров — тяжелую пехоту, собранную в большие полки. Однако доля гренадеров в армии соответствует доле полков. Зато подобное расхождение видно по графикам 13 и 14 — егерям и карабинерам. В теории в XVIII — начале XIX в. ими должны быть отряды застрельщиков, которые тревожили врага на поле боя, расстраивали его ряды меткой стрельбой и всячески ослабляли противника. Действительно, доля егерей и карабинеров в армии меньше, чем доля их полков. Если учесть пропущенные штаты гарнизонных полков за 1796–1826 гг., то их доля будет еще меньше. С другой стороны, новые штаты от 19.11.1826 г. (Хроника российской императорской армии…Ч.4. С. XIX–XX, добавлены денщики.) полностью сравняли их с пехотными полками, и доля служащих в них совпадала с долей полков во всей армии. То же самое применимо и к карабинерам.
Из графика видно, что до 1763 г. нововведения в составе полков с трудом находили себе место. Гусарские полки при Петре I, собранные для Прутского похода 1711 г., были из шести полков переформированы в три хоругви неясного состава и распущены в 1720 г. Заметное место в армии они занимают во время Семилетней войны и с началом Наполеоновских войн. С 1730-х гг. в армии появляются кирасирские полки. Президент военной коллегии фельдмаршал Миних планировал создать десять таких полков с конным заводом под каждый полк. Однако это предприятие оказалось слишком дорогим и пришлось ограничиться тремя полками.
.Закон № 11735 от 14.01.1763 г. означает, что в армии начался период перемен. Для конницы было определено соотношение — на два полка пехоты должен приходиться один полк тяжелой конницы, а на два эскадрона тяжелой — один эскадрон легкой непоселенной кавалерии или 100 казаков. Для этого 13 драгунских и 6 конно-гренадерских полков переименовали в карабинерные. Были созданы пикинерские полки и набрано несколько новых гусарских. Дальнейшие указы екатерининского времени — № 14236 от 16.01.1775, № 14552 от 24.12.1776 и № 16376 от 10.04.1786 увеличили роль легкой и поселенной конницы, которая «предпочтительно всякому другому войску» могла «удержать буйство и набеги соседния». В период между 1763–1783 гг. в гусарах служило от 18% до 33% всех кавалеристов, т.е. от 9,5 до 19 тыс., от 10% до 15% — пикинерских; с 1782 г. долю гусар заняли легкоконные полки. На тяжелую конницу из драгун, карабинеров и кирасир приходились остальные 60–70%.
После кончины Екатерины Великой началась новая череда изменений в кавалерии. Значительно уменьшалась легкая конница, которую частью расформировали, частью перевели в гусары. Большую долю карабинеров и конно-гренадерский полк перевели в кирасиры, число которых Павел I увеличил до 19 полков (примерно 35% всей кавалерии; 17 712 чел.). Доля тяжелой кавалерии в войсках при этом не изменилась и продолжала составлять около 65%. Павел также попытался сформировать несколько конных полков на этнической основе — Польский конный полк и Литовско-татарский конный полк. Были образованы два новых гвардейских полка — Лейб-гвардии Казачий и Лейб-гвардии Гусарский полки. Оба были небольшими, в несколько эскадронов. Смерть Павла оборвала его начинания, а начавшиеся войны с Наполеоном потребовали нового подхода к армейскому строительству. С приходом к власти императора Александра I и началом Наполеоновских войн задумка Павла с кирасирами была отменена, и драгуны снова становятся основой кавалерии (46% всех полков; 52% всех кавалеристов в 1801 г.). На втором месте находились гусары (28% и 18% в 1801 г.) и уланы (после 1813 г.). Последние хорошо зарекомендовали себя на полях Европы, поэтому после Наполеоновских войн они станут самой массовой кавалерией в армии и составят 26% всех полков и кавалеристов. Драгунские же полки в 1812 и 1827 гг. переформируют в конноегерские, гусарские, уланские и кирасирские.
Реформы 1833 г., начавшиеся после русско-польской войны 1831 г., на графике слабо заметны и может создаться впечатление, что кавалерии стало меньше из-за расформирования нескольких полков, хотя по штатному расписанию она увеличилась на 22 тыс. чел. и составила чуть больше 100 тыс. чел. Из них уланы составляли 37,5 тыс. (36% всех полков), гусары — почти 23 тыс. (21%), драгуны — 18 тыс. (17,5%), кирасиры — 14,6 тыс. (14%), гвардия — 8 тыс. (8%).
После Крымской войны и в период Великих реформ армия вступила в период экономии и преобразований. В 1855 г. (по пересчетам) регулярная кавалерия имела 81 739 чинов, в 1858 г. — 53 045, а в 1861 г. — 41 871. Драгуны, гусары и уланы заняли почти равные доли в армии. Примерно 33% кавалеристов были драгунами, а на долю улан и гусар приходилось по 25%. Остальные 17% составляли гвардейцы. Кирасиры к 1860 г. были расформированы. В 1882 г. начальник Главного штаба Н.Н. Сухотин и член военно-учетного комитета при императоре Н.Н. Обручев смогли одобрить свой проект реформ, который основывался на опыте Гражданской войны в США, Франко-прусской и Русско-турецкой войн 1870-х гг.(Меннинг Б.У. Пуля и штык. С. 72, 214–217). С их точки зрения, кавалерия должна была снова стать конной пехотой и заниматься разведкой и рейдами на коммуникациях врага, а не ударами по порядкам врага на поле боя. Однако реформы проведенные после Русско-японской войны, привели к возвращению деления армейской кавалерии на драгун, улан и гусар. К сожалению, этот момент абсолютно не описан в историографии. Стоит отметить, что возврат к старому разделению кавалерии на драгун, гусар и улан игнорируется в работах Бескровного, Меннинга, Зайончковского и Бея. В 1907 г. драгунские полки составляли 80% всех регулярных кавалерийских полков, в которых служило 83% кавалеристов. На долю гвардии приходилось соответственно 18% и 15%. В 1908 г. на долю драгун приходилось только 31% служащих и 30% всех полков, на гусар и улан пришлось примерно по 25% полков и служащих. Доля же гвардии оставалась неизменной.
Следует обратить внимание на некоторые графики, показывающие соотношение долей полков и их численности. В большинстве своем они совпадают, а погрешность в несколько процентов можно считать случайностью. В другом случае, это может быть связано с канцелярскими ошибками в таблицах либо с намерением военачальников увеличить количество определенного типа кавалерии за счет увеличения эскадронов, а не за счет набирания новых полков.
Вышеизложенные расчеты теоретической численности полков на полях сражений требуется сравнить с попытками расчета реальной численности полков и эскадронов в походе. Ни одна военная или гражданская структура обычно не работает в полном штатном составе — служащие или сотрудники болеют, умирают, увольняются, уходят в отпуск или отсутствуют по тысяче иных причин. Особенно это касается воинских частей. Численность воинской части может постоянно меняться и отличаться от установленных штатов. В мирное время офицеры могут разъехаться в отпуска, а рядовой состав не пополняться. В военное время солдат из строя вырывают не только тяготы службы, но и различные объективные ситуации — командировки, охрана госпиталей, сопровождение конвоев, формирование сводных частей. С другой стороны, в ожидании потерь, принимая вольноопределяющихся или дополнительных рядовых, некоторые полки раздувались больше предусмотренного штата. Поэтому штатное, заранее установленное расписание было скорее недостижимым идеалом и ориентировочной численностью, на которую можно опереться, планируя кампанию или войну. Для того чтобы выяснить, сколько же людей в действительности служило в полках и присутствуют ли здесь какие-либо закономерности, необходимо исследовать рапорты и табели о численности русских и иностранных полков в период XVIII–XIX вв. Результаты данного исследования для XVIII в. изложены ниже. Но для начала необходимо сделать несколько уточнений. Во-первых, названия городов и других географических объектов, полков, фамилии действующих лиц и пр. переданы в современном написании и по правилам современной русской орфографии. Оригинальное написание может встретиться только в формате цитат.
Во-вторых, необходимо учитывать, что численных составов может быть несколько. Существует штатное расписание, установленное главой государства, военным ведомством или ответственным лицом. В реальности же существует еще два вида штатов — списочный состав («по спискам») и количество («налицо»). Состав «по спискам» означает, какое время человек числится в полку вообще — это общее количество военнослужащих, проходящих службу в части и стоящих на довольствии. Состав «налицо» обозначает, сколько человек находится в расположении части непосредственно в распоряжении командира полка. Между всеми тремя штатами могли быть сильные расхождения. Списочный и штатный состав мог различаться из-за боевых и небоевых потерь или из-за отсутствия пополнения. Разница между штатным составом и списочным составом — это количество человек, необходимых для пополнения.
Списочный и наличный составы тоже могли кардинально различаться. Разница возникает по ряду причин. Прежде всего по причине командирования отдельных военнослужащих или целых батальонов по различным задачам. Офицеров могли направить в какой-нибудь штаб в качестве советников, наблюдателей или адъютантов. Иногда они находились в бессрочном отпуске, не прибывая в расположение части даже в военное время. Роты или батальоны командировали в другую бригаду, дивизию или армию, в осадные корпуса или на решение других задач. В XVIII в. нередко из солдат полка выделяли роту, взвод или отделение для формирования сводных гренадерских полков или егерских команд. Таким образом, полк сразу терял 10–100 чел., не входя в соприкосновение с врагом. Болезни и эпидемии могли вообще вывести полк из строя. Таким образом, необходимо учитывать три разные численности полка: сколько в нем должно быть (штат), сколько в нем числится («по спискам») и сколько в нем непосредственно присутствует («налицо»). Столбцы в таблицах так и обозначены — «штатная численность», «списочная численность» и «наличная численность» с некоторыми добавлениями при необходимости. В дополнение к ним идут столбцы с процентными соотношениями разных численностей между собой. В большинстве случаев штатная численность принята за 100%, а остальные численности измеряются по отношению к ней.
Самые ранние подходящие рапорты и отчеты находятся в первом томе сборника материалов по Северной войне под редакцией Л.Г. Бескровного и Г.А. Куманева. Первые таблицы, показывающие разницу между разными штатными составами, учитывают количество и состав полков, выдвинувшихся к Нарве в 1700 г. Это «ведомость русских полков, участвовавших в походе под Нарву в 1700 г.», опубликованная в сборнике под № 5461. В ней учитываются «генеральства» Головина и Вейде перед отправкой на фронт одного драгунского, двух гвардейских и восьми пехотных полков. Гвардейские полки не учитываются, потому что данные по ним плохо отображены. По документу можно составить следующую таблицу.
Первая колонка («к даче жалования людей написано») — это списочный состав. Она показывает, сколько человек получало жалование в полку, включая офицеров и солдат. Необходимо выяснить, насколько она сочетается с другими колонками — «по наряду послано» и «налицо». «По наряду послано» означает, сколько рядовых и урядников было приказано послать в поход, а «налицо» указывает наличный состав, т. е. сколько действительно выступило. Таким образом в драгунском Шневенца полку числилось 1041 человек (45 офицеров и 996 рядовых). При этом в поход было отправлено 996 рядовых, из которых фактически вышло только 721, а 275 служащих не явилось. Сколько отправлено офицеров — неизвестно. Сравнив «написанный» и «посланный» наряды, может показаться, что в дивизии Головина все было порядке, так как 98,5% наличного состава послано в поход (10 800 чел. из 11 000 тыс.). На первый взгляд дивизия хорошо подготовлена к походу. Но реальная ситуация была не столь радужной, и здесь критична колонка «налицо», показывающая совсем другую картину. Как указывалось выше, в драгунском полку Шневенца «налицо» был 721 рядовой из отправленных 996, т.е. 72%. При этом не явилось 275 чел. (28%). В полку Карлуса Иваницкого только 66% наличного состава выступило в поход. В полках Матвея и Ивана Трейденов ситуация выглядит получше — они были полны на 85%. Даже если учесть погрешность из-за неясной судьбы 154 офицеров дивизии, то картина не изменится. В среднем выступило 73,5% наличного состава дивизии, а не 98,5%.
В 1700–1704 гг. не существовало единых штатов для всех пехотных и кавалерийских полков. Скорее всего, штат полков утверждался в зависимости от конкретной ситуации. Документы из сборника показывают, что могли существовать полки в 1000, 1100, 1200 чел. рядового и унтер-офицерского состава (Северная война 1700–1721 г. С. 70.). Новые точные штаты 30 пехотных полков и всей кавалерии были установлены в ноябре 1704 г. и опубликованы в сборнике под номером 194 (Северная война 1700–1721 г. С.226-227.) Писари привели не только список полков, но и указали доноябрьский численный состав этих полков. Если предположить, что их доноябрьские штаты составляли 1100 чел., то получится следующая картина.
Введение единообразных штатов помогает узнать, насколько успешно русская военная бюрократия справлялась с восполнением потерь в полках. В октябре 1705 г. (Северная война 1700–1721 гг. С. 262.), т.е. почти ровно через год, была составлена другая «табэла», которая показывала списочный и наличный состав войск под Гродно. В данном случае можно сравнить уже все три состава — штатный, списочный и наличный.
«вольноопределяющиеся» для пополнения потерь и занятия освободившихся офицерских и унтер-офицерских мест. Составители «табэла» подсчитали их отдельно. Не включаются они в общее число и здесь.
Осень и зима, как правило, были сложными сезонами для полков. Военные действия заканчивались, начинались холода, возрастало количество больных. А какова была ситуация летом? Эту ситуацию проясняет документ от 21.07.1706 г., опубликованный в сборнике под номером 256(Северная война 1700–1721 гг. С. 282-283.). Эта таблица непроста для чтения, а пересчет личного состава не сходится с известными нам штатами в 1350 чел. У этого может быть несколько объяснений: не учитывается нестроевой и высший офицерский состав, не учитываются гренадерские роты, которые могли быть сведены в отдельные гренадерские батальоны. В расчетах за штат принято число в 1350 чел., поскольку в сборнике не упомянуто, существовали ли другие штаты. Леонов и Ульянов в работе, посвященной петровской пехоте, также пишут, что в этот период в пехотном полку служило 1350–1360 чел. (Леонов О.Г., Ульянов И.Э. Регулярная пехота, 1698–1801. С. 24.)
Сложно сказать, почему в данных полках был такой некомплект. Они не принимали участия в сражениях Грозненской операции в начале года, а количество больных говорит о том, что обошлось без эпидемий. Также не отмечено большого количества командированных солдат. Возможно, некомплект объясняется комбинацией многих объективных причин — потерями во время зимнего отступления, отсутствием пополнения, сведением гренадерских рот в отдельные батальоны, посылкой солдат с заданиями.
За 1708 г. Сборник приводит три материала. В первом приводится информация о составе действующей армии на февраль (Северная война 1700–1721 гг. С. 333–335.), о том, где находится эта армия и какие полки ее составляют. Здесь перечислен только личный состав, больные и требуемые в добавку. Из документа видно, что из 37 311 чел. по спискам в армии находится 35 313 чел. (94,6% армии). С другой стороны, наличного состава в ней на 30 391 чел. (83%). Извозчики, заштатные, «мордва и татары» при армии не учитывались, как и в оригинальном документе.
В дивизии Репнина ситуация была схожая: в восьми ее полках числилось 79% списочного состава и 70,5% наличного. Неизвестно, каков был штат Нарвского полка — состоял ли он так же из трех батальонов и 2250 чел.? Но отсутствие данной информации не сильно мешает расчетам. Почти каждый полк этой дивизии имел по 100 чел. больными в госпиталях, а наличный состав 65–75% от штатного. Больше всего здоровых было в Копорском полку — 1027 чел. (76%) годных от штатного состава, а меньше всего в Лефортовском — 883 чел. (65,5%). Это тем удивительнее, что дивизия Репнина приняла участие в битве при Головчине в начале месяца. Вместе с кавалерией Гольца она отбивала натиск шведской армии. При этом больных в ней — 986 чел. из восьми полков (12,5% от списочного состава) (Всего армия потеряла 350 чел. убитыми, 675 ранеными, 630 пропавшими без вести, итого — 1655 чел. См.: Артамонов В.А. Генеральная баталия. С. 144.). В дивизии же Шереметева, участия в сражении не принимавшей, из одиннадцати полков больными числилось 1166 чел. (10,5% от списочного состава).
Дивизия фон Алларта находилась в лучшем положении, на бумаге. Все шесть пехотных полков насчитывали более 1000 чел. по спискам (в среднем 83%). По проценту наличного состава она не отличалась от остальных двух дивизий (71%), с разбросом от 65 до 82%. В этой небольшой дивизии было больше всего больных при госпиталях — 1134 чел. Почти каждый полк имел больными по 150 чел., исключая Бутырский полк — 67 чел. и Казанский — 232 больных. Однако дивизия Алларта не принимала участия в битве при Головчине. Видимо, она гораздо сильнее пострадала от болезней или маршей.
Третий материал — «ведомость сколько в пехотных 3 дивизиях обретается налицо и в городех» от 3.11.1708 г. (Северная война 1700–1721 гг. С. 412–414.). Также см. список наличного (Там же. С. 524–525. Также см. список наличного состава в Польше в сентябре 1709 г.С. 545–516.). Данные из нее нет смысла приводить, поскольку она подтверждает уже не раз указанные выше цифры. Завершить же данную часть исследования можно сравнением наличного состава и штатов 1704 г. для драгунских полков в Полтавском сражении74. Заметно, что разброс среди этих типов полков гораздо больше, чем у пехоты. Только в двух полках имелось больше 70% наличного состава — Ярославском, Новотроицком и Смоленском. В восьми полках — от 60% до 70%, в девяти — от 50% до 59,9% и еще в трех — ниже 50%.
Основываясь на изученном материале, можно выдвинуть гипотезу о том, что армейские полки или никогда или в крайне редких случаях насчитывали штатное или близкое к нему число служащих. Можно предположить, что в начале кампании пехотные полки и дивизии насчитывали 90–95% списочного состава, а непосредственно в поход выступало 80–85% от численности полка. В течение кампании численность наличного состава могла опускаться до 60–70% от штатов, независимо от того, происходили ли сражения или противоборствующие стороны занимались активным маневрированием.
Данный тезис можно проверить по материалам Семилетней войны 1756–1763 гг. Основой для проверки послужат две работы: трехтомное исследование войны Масловского и публикация документов Коробкова. Особенно следует обратить внимание на количество отлучившихся или командированных солдат в эту войну. Штаты для изучения данного периода необходимо собирать по крупицам. В ПСЗРИ за 1740–1756 гг. отсутствуют документы, которые указывали бы на изменение полков, но Хроника (Хроника российской императорской армии. Ч. 4. С. X. Ч. 5. С. XLV.) за период елизаветинского правления приводит целых четыре — от 11.12.1741, 27.01.1747, 09.17.1753, 30.03.1756 для пехоты и кирасир с конно-гренадерами. Коробков, в документе от 18.03.1756 г., приводит несколько отличавшиеся штаты (Семилетняя война: материалы о действиях рус. армии и флота в 1756–1762 гг. / Подгот. к печати З.М. Новиковой и Н.В. Брожостовской; с предисл. и под ред. проф. Н.М. Коробкова; Глав. архивное упр. МВД СССР. Центр. гос. воен.-ист. архив СССР. М.: Воен. изд-во, 1948. С. 33–35.)/ В данном исследовании за основу взяты более поздние штатные расписания, от 30.03., но штаты гусарских полков взяты из Коробкова, поскольку альтернативы им нет. При расчете подразумевалось, что в гренадерском полку состояли 2501 чел., в пехотном — 2626, в гусарском — 963, в кирасирском — 947, в Новосербском — 2132.
При этом не все документы из этих публикаций удобно использовать. Например, Ведомость о численности войск от 16.06.1757 г. дает численность сразу по дивизиям, объединяя пехотные и кавалерийские части. По этой причине невозможно выяснить точное количество служащих в этих частях.
Перед началом похода командующий армией генерал-фельдмаршал С.Ф. Апраксин столкнулся с проблемами в комплектовании армии, особенно кавалерии. Масловский в подробностях описывает его проблемы и попытки хоть как-то сформировать боеспособные эскадроны из приданных ему полков. На три кирасирских полка приходилось всего 356 годных к бою военнослужащих (Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну, Вып. 1., С. 38.) — и это в «более благоустроенном» корпусе кавалерии Румянцева. Масловский во втором томе своей работы публикует таблицу списочного и наличного состава от 31.12.1757 г. (ам же. Вып. 2. Приложение № II. С. 4.).
Следующая ведомость, которую можно использовать для изучения состояния армии на войне, — это ведомость П.С. Салтыкова в конце кампании 1759 г.
Последние таблицы, которые можно найти у Коробкова и проверить по Масловскому — это таблицы за июнь 1760 г. В них В.В. Фермор учитывает количество войск в главной армии, а также в «запасном» корпусе на Висле. В 1760 г. заметна разница в составе полков по сравнению с предыдущими годами. Масловский объясняет это целым рядом причин: офицеров и солдат перестали отпускать в командировки или увольнять со службы, кроме крайних случаев; офицерские должности замещались из Лейб-кампании или гвардейских полков, а не из дворян своего полка; действия командующих и офицеров действующей армии, постаравшихся снизить нагрузку на нижних чинов; деятельностью Военной коллегии, изымавшей солдат из армии в границах империи; расформированием Обсервационного корпуса и направлением его личного состава на пополнение полков; перевод из третьих батальонов в действующие всех здоровых, а всех тяжелобольных — из действующих в третьи (Масловский Д.Ф. Вып. 3. С. 194–197, 384–389.). Эти третьи батальоны полков все еще находились на положении «запасных» частей и не присоединились к своим полкам. Хотя попытки свести их вместе предпринимались.
Численность «запасных» батальонов отличалась от численности действующих. Из этих батальонов здоровые и годные к службе изымались в армию, а больных переводили в них, как в тыл. Эти батальоны также использовались на трудных работах и для охраны территорий, поэтому проблемы с личным составом они испытывали гораздо большие (Там же. С. 668–670.)
Хроника российской императорской армии указывает, что между 30.03.1756 и 13.03.1762 гг. пехотный полк состоял из трех батальонов в четыре роты, с двумя гренадерскими ротами дополнительно. Мушкетерская рота состояла из 166 чел. Цифра, указанная в графе «Предполагаемый штат» посчитана из расчета, что все батальоны на Висле в и у Кенигсберга — это мушкетерские батальоны в четыре роты по 166 чел. Данный расчет упускает оставленных при них мастеровых и нестроевых, денщиков офицеров и другие чины, которые могли быть оставлены, однако дает минимальную цифру для расчетов. Данная цифра говорит о том, что хотя корпус на Висле и был полон по спискам, но половина его состава болела или находилась в отпуске. Кенигсбергский корпус пребывал в схожем положении. В нем отсутствовала значительная часть чинов, да и сам корпус не был сосредоточен в одном месте.
Подводя итог исследования соотношений штатной, списочной и наличной численностей для периода Семилетней войны, можно резюмировать следующее: подтвердился тезис о том, что штатный состав полка почти не достижим. Как и в Северную войну, списочный состав полка составлял 70–80% от штата. Эта цифра образовалась не из-за объективных тягот войны, а в результате решения командования оставить примерно 30% от своих полков в качестве частей для извлечения пополнений и обучения рекрутов. Хуже, чем в Северную войну, обстояло дело с наличной численностью личного состава. В первый период войны он колебался между 40–60% от полка из-за отлучек, больных и довоенного некомплекта. Только совместные усилия командующих на фронте и Военной коллегии позволили увеличить число чинов, находящихся при полку, до 80% и выше.
В качестве еще одного примера стоит рассмотреть Итальянский и Швейцарские походы Суворова. Павел I послал несколько корпусов в Италию на помощь своим австрийским союзникам в борьбе с революционной Францией. К театру военных действий войска в составе корпуса Розенберга (1 гренадерский полк, 7 пехотных полков, 2 егерских полка, 4 сводных гренадерских батальона, 6 казачьих полков и артиллерия) прибыли весной 1799 г. По прибытии корпуса в Италию Суворов отправил в Санкт-Петербург строевой рапорт от 29 марта. Рапорт приводится здесь без учета сводных гренадерских, артиллерийских и казачьих частей (История войны России с Францией в царствование императора Павла I в 1799 г.: Сост. по высоч. повелению государя имп. Николая I / Соч. полк. Милютина. Т. 1–5. СПб.: Тип. Штаба воен.-учеб. заведений, 1852–1853. Т.5; Т.1. С. 578–579. ).
По закону № 19308 от 05.01.1798 г. в гренадерском и пехотном полках находилось по два батальона в 2126 чел., егерских — 882 чел. в двух батальонах. Всего корпус располагал на 29 марта 19 803 чинами списочного состава и 19 149 чинами наличного.
По приведенной таблице видно, что на войну корпус Розенберга явился в составе примерно 75% от своей штатной численности. Если бы в гренадерских и пехотных полках было бы по три батальона, то можно было бы предположить, что один батальон остался дома или находится в другом месте.
Через месяц (5.05.1799), после сражений при Адде и у Бассиньяно, в корпусе стали ощущаться первые потери, а часть войск, например 1-й батальон мушкетерского полка Ферстера, была отчислена на помощь австрийцам в отряд принца Луи Виктора де Рогана (Там же. Т. 2. С. 451–452.). Списочный состав войск уменьшился незначительно, в среднем всего на несколько процентов, однако наличный состав по корпусу составлял уже не 73%, а 62%.
В итоге можно вывести следующую гипотезу: воюющий полк или батальон в XVIII в. заполнен на 70–80% своего штатного расписания. При этом необходимо отделять предписанный части штат, списочный состав и наличный состав. Штат части — это желание правительства, которое не всегда получается воплотить в жизнь. Списочный состав — это количество человек, служащих и получающих жалованье в части, и его можно представить как штатное расписание, из которого вычли вакантные должности. Наличный состав — это количество человек, непосредственно доступных командующему в данном месте и данное время. Этот состав не учитывает вакантные места, отпускных, командированных, больных, негодных к строю и арестованных, т.е. всех, кто не может выполнять свои должностные обязанности в расположении части.
Как видно из материалов, касающихся рассмотренных войн XVIII в., наполнить полки списочным составом на 90–95% вполне реально, но при этом невозможно поддерживать его на этом уровне долго. Марши, сражения, полевые условия жизни и болезни будут уносить жизни солдат и обескровливать действующие части. В то же время следует помнить, что погодные условия, болезни и просто тяготы службы не различают униформы и влияют на все стороны одинаково.
Базы общего списка полков, участия в европейских военных конфликтах и кампаниях, а также база погодовой локализации полков подготовлены И. Авериным.
