Осенью – зимой 1657 г. русские войска по З. Двине были целиком переданы в распоряжение царевиче-дмитриевского воеводы А.Л. Ордина-Нащокина, который продолжал активную дипломатическую и военную деятельность – в отличие от полоцких полковых воевод князей И.П. Пронского и О.И. Щербатова. Вместе с тем после победных походов псковского воеводы кн. И.А. Хованского западнодвинский ТВД постепенно превращался во второстепенный для главного командования, чему Ордин-Нащокин энергично препятствовал. Важной причиной для его активности стали действия литовского войска (дивизии Левого крыла польного гетмана В.К. Госевского), которое в октябре направилось в Лифляндию. Стало известно о союзе курфюрста Бранденбурга с Речью Посполитой и Австрией против Швеции. Все это создавало реальную угрозу захвата Риги поляками, тогда как царский воевода продолжал настаивать на новой атаке этого города русской армией1.
Помимо гарнизона Царевиче-Дмитриева (до 2000 человек), в Друе стояли рейтары и солдаты полка кн. Щербатова. В Полоцке находились остатки армии кн. Пронского. На Друю 12.12.1657 г. прибыл стольник Ф. Веригин, который принял у кн. Щербатова остатки его отряда и вновь отвел их в Царевиче-Дмитриев в распоряжение Ордина-Нащокина. Что же касается шведов, то главные их силы в Лифляндии по-прежнему находились в гарнизонах Риги, Кобронсканца и Ноймюнде (до 2000 человек).
Войско гетмана Госевского (6000 человек) 1.10.1658 перешло З. Двину при Киркхольме, блокировало Ригу и направилось вглубь Лифляндии. Конный отряд шведского полковника Адеркаса (до 300 человек) был отброшен к границам Эстляндии. Литовцы заняли Венден, Роннебург, осадили и взяли Вольмар (25.10). Делагарди приказал свезти все запасы из Эрмеса, Хельмета и Феллина в Пернов, но сам при попытке прорваться туда из Ревеля потерпел поражение; в погоню за шведским генералом к Ревелю отправился С. Коморовский с конницей. Госевский тесно осадил Пернов, овладел им в начале 1658 г. и занял в общей сложности 20 ливонских замков. Захват им укрепления Ноймюнде в устье З. Двины вызвал особую тревогу у Ордина-Нащокина.
Воспользовавшись выгодной обстановкой, сам А.Л. Ордин-Нащокин атаковал и заставил капитулировать г. Алыст (Мариенбург) (после 24.11.1657). Поскольку Госевский собирался приступать к Риге и утверждал, что мещане готовы сдать город полякам, царский воевода предложил ему провести в город русских солдат в польском платье и даже обещал за это деньги. Однако гетман не согласился2. Когда же Госевский собрался в Варшаву на сейм, по сути свернув активные операции, Ордин-Нащокин предложил царю свой план рижского похода, который был одобрен в Москве (05.02.1658). Согласно ему, в Царевиче-Дмитриев направлялось около 2000 человек «присяжной» шляхты, казаков и волонтеров, а также требовалось собрать 3000 пеших вооруженных мещан из Полоцка, Витебска и Могилева. Этих ратников царевиче-дмитриевский воевода, видимо, и планировал выдать за литовцев, которых рижане собирались впустить в город3.
Однако сборы этого войска затянулись, городовые воеводы высылали на службу пеших ратников медленно и неохотно. К 10 апреля 1658 г. в Царевиче-Дмитриев прибыло только 340 человек шляхты и казаков4. В этот момент Ордин-Нащокин узнал о возможном скором заключении перемирия со Швецией. Кроме того, именно 10 апреля к нему приехал из Польши сын, Воин Афанасьевич, который рассказал о враждебных намерениях поляков на сейме и их полном нежелании выполнять Виленский договор 1656 г.5 В итоге Ордин-Нащокин написал в Москву об отмене рижского похода, сославшись на медлительность и злоупотребления городовых воевод и начало весенней распутицы. Вскоре здесь, как и на прочих рубежах, было заключено перемирие со шведами (к 21.05.1658).
В результате зимней кампании 1657 – 1658 гг. в южной Лифляндии в руки русских перешла крепость Мариенбург (Алыст). Литовские войска, которые только здесь действовали как полноправные союзники царской армии, также заняли достаточно важные пункты, в том числе Пернов и Ноймюнде. Впрочем, их завоевания оказались непрочными. Обеспокоенный перспективой сдачи Риги Госевскому, Ордин-Нащокин попытался организовать захват города «присяжными» литовскими полками под видом поляков, однако этот откровенный прожект так и остался на бумаге – ввиду скорой смены международной обстановки.
