Начнем мы, наверное, с Веллурского мятежа. Надо сказать, что совет директоров ОИК был сильно недоволен войной с маратхами 1803–1805 годов, вернее, тратами на эту войну. Господа из Лондона считали, что местные офицеры и администраторы начинают войны с целью пограбить и поживиться на завоеванных территориях, тогда как любая война для ОИК вылетает в большую копеечку. И в 1806 году началось сокращение расходов. Во-первых, отменили все надбавки и премии для солдат и офицеров, типа «боевых», «провиантских» и т.д. выплат. Было прекращено финансирование учений сипаев.
Чуть ранее, в 1805 году, прибывший в Индию генерал Джон Крэддок, новый командующий в Мадрасе, ввел новые порядки, согласно которым сипаи были обязаны брить бороды и усы, снять все перстни и серьги, столь любимые индийцами, сменить тюрбаны на круглые шляпы и стереть всякие точки на лбу. Собственно говоря, этими нововведениями Крэддок смог оскорбить одновременно и индуистов, и мусульман.
Делегация сипаев получила аудиенцию в форте Джордж и попросила отменить новые уставы, однако Крэддок к препирательствам не привык, парламентеры были выпороты и выкинуты из города, дополнительно дали по 50 плетей и еще пятидесяти индийцам, ну чтобы подавить сопротивление в зародыше. Как оказалось, это только ухудшило ситуацию.
10 июля 1806 года 1500 сипаев форта Веллур (Веллор), находящегося в шестнадцати милях от Мадраса, восстали. Ситуация усугублялась тем, что в форте в качестве почетных пленников жили сыновья Типу Сахиба, а большая часть сипаев гарнизона были из Майсура. В два часа ночи индийцы ворвались в казармы европейцев и буквально в считаные минуты убили 14 офицеров и 115 солдат. На рассвете форт был захвачен, и над ним взвилось знамя Майсура – с изображением тигра. Части европейцев (69 человек) удалось заблокироваться в пакгаузе, который был осажден, и белые принуждены были яростно отстреливаться.
К 11:00 появились британские части из Аркота и Мадраса. 20 человек из 19-го полка легких драгун перебрались с помощью веревок через стену, атаковали охрану у входа и открыли ворота, куда ворвались солдаты 69-го пехотного полка и драгуна. Вмиг было убито до 100 сипаев, пленных не брали – расстреливали на месте. Этому способствовали прекрасные виды внутри форта – разрубленные зверским образом белые тела с отрубленными головами, выколотыми глазами, отрезанными половыми органами.
Штурм закончился через полчаса. 350 сипаев было убито, еще 350 ранено. Трибуналом шестерых человек приговорили быть разорванными выстрелом из пушек, пятерых – к расстрелу, восьмерых – к повешению, пять сосланы на каторгу на Андаманские острова. Сыновья Типу были перевезены в Калькутту. Губернатор Мадраса Бентинк, генерал Крэддок и офицеры, которые проводили его политику, были высланы из Индии в 24 часа, ибо руководство ОИК прекрасно понимало, что нельзя подходить с европейскими мерками к азиатам. Мятеж, по сути, возник на пустом месте, и слава богу, что его удалось быстро подавить.
Ну а теперь давайте вернемся к действиям на море.
Бомбейское представительство ОИК, с одной стороны, и Мадрасское с Калькуттским, с другой, имели совершенно разные подходы к организации торговых и коммерческих перевозок в Европу и Китай. Как мы с вами помним, до недавних пор остров Сальсетт, фактически контролирующий гавань Бомбея, принадлежал маратхам, и оттуда постоянно действовали индийские корсары и пираты. Кроме того, практически все Малабарское побережье принадлежало Мартахской конфедерации, поэтому атаки мусульманских и индийских каперов были обычным делом. Соответственно, в Бомбее еще со времен Ангриа была введена конвойная система. Купеческие суда ОИК и частных торговцев собирались в большие караваны, которые эскортировались кораблями Роял Неви до южной оконечности Цейлона или до Джибутти, где дальше следовали либо в Европу, либо в Китай.
После завоевания Бенгалии и изгнания французов из Пондишери у Мадраса и Калькутты такой проблемы не стояло. Уже в прошлой войне Сюркуф это наглядно доказал, а в новом противостоянии в Бенгальском заливе собрали богатую жатву и Потье, и Перро, и Линуа. Мы с вами помним, что лишь из-за осторожности, граничащей с трусостью, Линуа не захватил богатейший караван судов в Китай. И все же судовладельцы из Мадраса и Калькутты просто презирали конвойную систему, хотя и терпели большие убытки от захватов французских корсаров. Они упорно посылали в море одиночные корабли без сопровождения, тем самым увеличивая трафик на морских путях и мешая военным организовать эффективную оборону купцов. Естественно, что только за два месяца (сентябрь и октябрь 1807 года) французы захватили 19 торговых судов в качестве призов. Эти захваты упали тяжким бременам на арматоров и страховщиков, только страховые компании выплатили за эти захваты 291 256 фунтов стерлингов. Поэтому 10 декабря 1807 года они послали очень сердитый мемуар в Адмиралтейство, обвиняя в сложившейся ситуации всех и вся, кроме себя. В нем писалось помимо прочего: «Эти захваты, произведенные всего двумя французскими фрегатами, производились в 400 милях от Калькутты и в 100 милях от Мадраса, а ведь последний – главная база нашего Адмиралтейства в регионе. Несмотря на постоянное присутствие нашей морской силы каперы врага с успехом грабят наши корабли и наше побережье, а это настолько разрушает торговлю, что моряки отказываются выходить в море, и страховые компании – выплачивать ущерб».
Что такое конвойная система во времена парусов? Да то же самое, что в Первую или Вторую мировую. Большие массы купцов собирались либо в порту, либо в точке рандеву в единый ордер, где определялся порядок и скорость следования. В зависимости от значимости и размеров конвоя ему назначался эскорт из военных кораблей. По ситуации охранение могло быть ближним, могло быть дальним, точно так же, как и в Первую или Вторую мировую.
Что давала система конвоев? Здесь лучше всего процитировать признанного мастера крейсерской войны – Карла Деница, держа в уме, что роль подводных лодок во времена парусов играли каперы: «Во время Первой мировой войны немецкий подводный флот достиг больших успехов. Однако введение конвойной системы лишило его возможности стать решающей силой в войне. Моря сразу же опустели. Теперь подводные лодки, действовавшие в одиночку, могли долго не встретить ни одного судна, а потом неожиданно наткнуться на внушительное скопление судов (30–50 сразу), окруженное мощным эскортом военных кораблей всех типов. Одиночные подводные лодки обычно замечали конвои по чистой случайности, после чего предпринимали попытку атаки, причем обычно не одну. Они упорно нападали снова и снова, а если командир обладал крепкими нервами, преследование могло затянуться на несколько суток и прекращалось, только когда и командир, и команда валились с ног от усталости. Одиночная подводная лодка вполне могла потопить одно или два судна, иногда даже больше, но эти результаты не впечатляли. Да и конвой продолжал следовать своим курсом. В большинстве случаев ни одной другой немецкой подлодке больше не удавалось наткнуться на этот конвой, и он в положенный срок прибывал в Великобританию, доставив туда продовольствие и жизненно необходимое сырье».
Каперы были в том же положении, что и подводные лодки Первой мировой – связь возможна только на расстоянии видимости либо посыльными судами, разведданные отрывочные и т.д. Причем даже конвой без военного эскорта сам по себе был большой силой, в чем мы могли убедиться на примере боя Дэнса.
А какие же тогда были минусы у конвоев? Минусы были чисто экономические. Формирование конвоя занимало время. Допустим, ранее из Калькутты торговцы отсылали в Китай суда раз в два дня. А теперь раз в две недели. Это требовало и больших вложений (надо нанять больше кораблей, чтобы компенсировать вынужденный простой), и новой системы финансового планирования (часть покупателей, привыкших оперативно получать товары, уходила к другим поставщикам), и больших вложений в систему складирования (для больших партий грузов нужны большие склады, либо свои, либо арендованные).
Именно эти траты совершенно не устраивали купцов из Калькутты и Бомбея. И в результате капер, попадавший на оживленные торговые пути, почти гарантированно снимал там свою жатву и уходил до прихода военных кораблей. Флоту в этом случае, чтобы гарантированно избежать потерь среди торговых судов, надо было к каждому судну прикрепить по кораблю в качестве охранения, и тут проблема даже не в баснословной стоимости таких мероприятий, сколько в их полной невозможности, ибо торговых судов было в разы больше военных.
Но то, что выглядело недостатком с точки зрения коммерсантов, с точки зрения военных было однозначным достоинством. Смотрите сами: капер приходит в зону действия, крейсирует две недели, и… ничего. Ни одного судна, на которое можно напасть и захватить. Наконец он видит паруса, приближается – а там 30–40 торговых кораблей с охранением, то есть атака такого каравана – чистое самоубийство.
Морское командование раз за разом пыталось объяснить эту проблему генерал-губернатору Бенгалии и губернатору Мадраса, однако на тех давило лобби администраторов и арматоров Ост-Индской компании, и каждый раз бабло побеждало доводы разума. Однако решать проблему флоту все же пришлось, ибо ОИК, разозленная потерями торговых судов, грозила снять его с денежного и продуктового довольствия. В связи с этим Эдвардом Пэллью был принят план захвата ключевых точек, способных контролировать морской трафик, а также морских баз французских и голландских каперов. Если у капера нет базы – значит, ему негде ремонтироваться, пополнить экипажи, провиант, боеприпасы, и такой капер становится потенциальным мертвецом. Захвати базы корсаров – и их в регионе не останется, все логично и правильно.
Прежде всего, надо было обеспечить свободное прохождение торговых судов ОИК в самой узкой точке – Молуккском проливе. Для этого нужно было нейтрализовать голландскую Яву, куда не так давно пришла небольшая эскадра коммандера Албенса в составе 40-пушечных «ост-индийцев» «Виктория» и «Батавия», а также 14-пушечного корвета «Виллем».
Чуть ранее, в 1805-м, в Батавию прибыла эскадра вице-адмирала Хартсинка в составе четырех линейных кораблей – 68-пушечных «Плуто» и «Револютие», «Схриквервеккер» (Schrikverwekker), «Кортенар» (пятый линкор – «Бато» – как мы помним, оставили в Кейптауне из-за ветхости), а так же фрегатов «Паллас», «Мария Риггерберген», «Феникс», и нескольких мелких судов. Если бы Линуа не ушел из Индийского океана, а соединился с голландцами, то франко-голландцы имели бы 5 линкоров, 2 хорошо вооруженных «ост-индийца», 6 фрегатов, и 12 шлюпов – довольно большая сила, с которой бы англичанам пришлось считаться и либо вызывать подмогу из метрополии, либо вводить столь ненавистную систему конвоев. В любом случае, французский адмирал, уйдя из Индийского океана, безмерно облегчил Пэллью задачу.
В июле 1806 года английский адмирал послал к Яве 32-пушечный фрегат «Грэйхаунд» и 18-пушечный шлюп «Харриер» с целью разведки. 26 июля британцы встетили в Маллакском проливе голландский конвой, состоявший из 36-пушечного фрегата «Паллас», фрегата ОИК «Батавия» с грузом пряностей, торгового 8-пушечного брига «Кристиан Элизабэт» и 12-пушечного шлюпа «Бельгика». Англичане энергично атаковали голландцев и захватили все корабли. Кэптен Эльфинстон по-гусарски сближался с голландцами чуть ли не вплотную, и после пары залпов неприятель сдавался. Повозиться пришлось лишь с фрегатом «Паллас», бой с которым шел полчаса. Англичане потеряли 1 человека убитым и 11 ранеными, тогда как голландцы – 12 убитыми и 39 ранеными.
В октябре 1806 года 36-пушечный британский фрегат «Кэролайн» захватил у Явы несколько голландских судов и 18-го числа у Батавии был атакован 36-пушечным голландцем «Мария Риггерберген» при поддержке трех шлюпов («Уильям, «Зее-Плуг» и «Патриот»), а так же канонерских лодок. Англичанин дерзко пошел на сближение, не открывая огня и терпя расстрел с дальней дистанции. На 40 ярдах «Кэролайн» развернулся бортом и начал ураганный огонь по голландскому фрегату. Голландцы не выдержали, захлопнули пушечные порты и через полчаса подняли белый флаг. Остальные же голландцы отошли к берегу под защиту береговых батарей. Семь торговых судов выбросились на берег, дабы избежать захвата.
Далее «Кэролайн» проследовал к Филиппинам, где 4 апреля 1807 года взял, наверное, приз мечты – шедший из Лимы в Манилу испанский фрегат «Сан-Рафаэль» с серебряными монетами, слитками и 1700 центнерами медных листов на сумму в 1 миллион долларов (200 тысяч фунтов). Кэптен Питер Ренье получил 52 тысячи фунтов призовых, офицеры – по 1200 фунтов, матросы – по 350 фунтов.
Крейсерства «Грейхаунд» и «Кэролайн» подвигли Пэллью к мысли, что слабость голландских морских сил позволяет произвести их полную нейтрализацию. 31 августа к Яве подошли фрегаты «Кэролайн» и «Психея», которые произвели разведку местности и обнаружили, что линкоры «Плуто», «Револютие» и «Кортенар», а также «ост-индиец» «Рустлофф» и корвет «Сципион» переведены в Мадурский пролив, к форту Грайсси. «Сципион», вышедший на разведку, англичане захватили и вернулись к основным силам.
Пэллью вышел в море в следующем составе: 74-пушечные корабли «Пауэрфулл» и «Каллоден», фрегаты «Кэролайн» и «Фокс», шлюпы «Виктор», «Самаранг», «Сифлауэр», «Джэсер» (Jaseur), а также войсковой транспорт «Вустер», на который посадили 500 солдат 30 пехотного полка. Подойдя к Грайсси 5 декабря 1807 года, Пэллью послал парламентера с просьбой сдать корабли без боя, на ответственное хранение. Он властью короля обещал, что, когда война будет закончена, корабли вернут Нидерландам, а если они сгниют – заплатят как за новые. Голландский контр-адмирал Хартсинк надеялся на береговые батареи по обеим сторонам мелководного пролива, которые надежно прикрывали подходы к гавани, причем голландцы заранее поставили калить ядра, чтобы вызвать пожары у англичан. Пэллью же, прижавшись к одному берегу, сначала обрушил всю мощь орудий эскадры на первую батарею, а потом на вторую, высадил солдат, которые дожгли и добили остатки, и к вечеру 6 декабря проход был свободен. В этой ситуации Хартсинку ничего не оставалось, как идти на переговоры. Контр-адмирал согласился со всеми условиями англичан и обещал передать корабли утром 7 декабря. Однако, когда Пэллью вошел на рейд Грайсси, он увидел, что голландцы затопили свои корабли на мелководье. Разъяренный англичанин приказал расстрелять их в воде и дожечь все то, что выступает из воды. На сушу был высажен десант, который сжег все магазины и склады, взорвал и уничтожил пушки и батареи, все запасы для флота снес на британские корабли. Утром 11 декабря Пэллью покинул Яву и взял курс на Мадрас. Голландский флот на Яве был полностью уничтожен.
5 января 1808 года на Яву прибыл новый губернатор – Герман Виллем Дандальс, который сменил Альбертуса Хенрикуса Вейзе. Задача, поставленная ему королем Нидерландов Луи Бонапартом, была проста – укрепить остров как только возможно, чтобы противостоять вторжению англичан. Новый начальник взял быка за рога. Прежде всего он попытался пресечь коррупцию в Голландской Индии, повысив зарплату чиновников и ужесточив наказания за воровство. На 1808 год войска на Яве насчитывали 4000 солдат, и это было безумно мало. К концу года Дандальс увеличил их до 18 000. Для такого резкого увеличения сил нужны были деньги, и он устроил свободную распродажу земель, отменив феодальные порядки местных князьков. Это вызвало череду восстаний индонезийцев, которые были жестко подавлены. При этом замки местных феодалов были разрушены, а их богатства конфискованы в казну колонии.
Вовсю строились новые больницы и казармы, были основаны оружейные мануфактуры в Сурабае и Семаранге, была капитально перестроена система обороны самой Батавии. Поскольку флота у голландцев уже не было, Дандальс начал гигантское строительство дорог – например Великая почтовая дорога между Батавией и Сурабаей (800 км) была построена всего за год, не считаясь с потерями индонезийских рабочих.
Была увеличена выработка кофе в полтора раза. Чтобы спасти колонию от голодной смерти, Дандальс приказал массово разводить буйволов, которые использовались и как тягловая сила, и как источник мяса. Губернатор смог укрепить Яву всего за год, и англичане временно отказались от проведения десанта на острове. Пока же свои взоры они обратили на французские острова Иль-де-Франс и Реюньон. Что же случилось?
Мы с вами помним, как досаждали англичанам французские каперы. К 1808 году корабли, присланные в 1803–1806 годах, уже настоятельно требовали ремонта и по факту не могли действовать в отдаленных водах. Именно поэтому в воды Индийского океана была послана эскадра Жака Гамелена в составе 40-пушечных фрегатов «Венус», «Манш», «Каролина» и «Белонна». Построенные по одному проекту, несущие на главной палубе двадцать восемь 18-фунтовок, а на верхней – двенадцать 8-фунтвок, это были мощные быстроходные корабли, способные доставить много головной боли британцам.
Чуть позже был послан и пятый фрегат «Неман», однако его перехватили у Бреста 36-пушечники «Аметист», «Эмеральд» и «Аретьюз», и после двухчасового боя француз был захвачен. С ним попали в руки англичанам и все припасы для морских складов на Иль-де-Франсе.
Что касается основной эскадры, она успешно прибыла на французские острова. Корабли шли из разных портов по одиночке, «Венус» по пути захватил «ост-индийцы» «Хирэм» и «Альбион» с грузом на 60 тысяч фунтов стерлингов, «Манш» взял 16-пушечный шлюп «Сифлауэр» у Бенгуклу, «Каролина» – «ост-индиец» «Шарлотт» и каперский бриг «Сезар». С мая по сентябрь 1809 года французские каперы захватили 17 кораблей, из них 7 – большие «ост-индийцы». Сумма ущерба составила 1,4 миллиона фунтов серебром. И опять все захваты произошли в Бенгальском заливе, там, где коммерческие суда ходили вне системы конвоев. Купцы Мадраса и Калькутты бесновались, требуя крови.
И Роял Неви, подгоняемый угрозами и из правительства, и из дворца генерал-губернатора, решил провести рейд против Реюньона. Нападать решили с тыла – для этого в захваченном Кейптауне была сформирована эскадра Джосайи Роули в следующем составе: 54-пушечный «Резонистейбл», 32-пушечного фрегата «Нереида», 40-пушечного «Кэролайн», 16-пушечного брига, двух торговых судов и двух отбитых «ост-индийцев» «Стрэхэм» и «Юэроп». В качестве базы поближе к Реюньону захватили остров Родригес, из Мадраса перевезли 368 солдат, и был сформирован сводный отряд морской пехоты из 236 моряков. Ночью англичане пробрались в гавань Сен-Поль и открыли ураганный огонь.
Французы были застигнуты врасплох. Фрегат «Каролина», получив порцию ядер, выбросился на берег, то же самое сделали и другие французские корабли. Высаженная на берег десантная партия сожгла склады пороха и захватили награбленные в свое время у англичан запасы хлопка и шелка на 500 тысяч фунтов. Кэптены предложили Роули сжечь город дотла, однако коммодор, понимая, что сейчас это просто набег, а остров еще предстоит захватывать, приказал вернуть всю собственность владельцам, включая рабов, и за небольшой выкуп оставил Сен-Поль 22 сентября 1809 года. С собой англичане увели «Каролину», которая вступила в состав британского флота под именем «Бурбонез».
18 ноября 1809 года Гамелен нанес ответный удар. Его фрегаты «Венус» и «Манш» захватили недалеко от Андаманских островов «ост-индийцы» «Виндхэм», «Юнайтед Киндом» и «Чарльстон», шедшие на закупки в Китай с 600 тысячами фунтов стерлингов серебром и товарами. Правда, «Виндхэм» смогли отбить, но только на время.
3 июля 1810 года французские фрегаты «Беллона» (капитан Дюперре) и «Минерва» (бывший португальский 52-пушечный корабль) атаковали еще один ост-индийский караван в составе уже знакомого нам «Виндхэма», «Цейлона» и «Эстелла». Из них только «Эстелл» смог бежать, остальные суда были захвачены. На них были взяты в плен 200 солдат, генерал Везерал (Wetherall) и его семья.
Это стало последней каплей, и англичане решили провести экспедицию на Иль-де-Франс, чтобы уничтожить всех каперов французов в регионе. Это и стало отправной точкой для несчастливого рейда на Гранд-Порт. Сначала, 8 июля 1810 года, был взят остров Реюньон. 28 июля под началом коммодора Сэмьюэла Пима вышла эскадра к Иль-де-Франсу. Ее состав: 36-пушечный фрегат «Ифигения», 34-пушечный «Нереида», 32-пушечный фрегат «Мэджикэн», 30-пушечный «Сириус» и корвет «Стаунч» (Staunch). Изначально было решено взять островок Пасс, который контролировал подход к Порт-Луи, что и было сделано в ночь на 15 августа 1810 года. Там быстро создали батарею из двенадцати 18-фунтовых орудий и четырех 10-дюймовых мортир, расселись и стали ждать.
20 августа к Порт-Луи возвращался из крейсерства капитан Дюперре с «Беллоной», «Миневрой», корветом «Виктор». И захваченными «ост-индийцами» «Виндхэм» и «Цейлон». Командующий британской батареей Уиллоугби приказал поднять французский флаг, дабы подманить французов поближе. По подошедшему корвету «Виктор» (это наш старый знакомец – «Ревенан», конфискованный в свое время у Сюркуфа) был открыт шквальный огонь, француз тотчас же поднял белый флаг, англичане торопливо начали спускать шлюпки, чтобы перевести корабль к основным силам, но тут… триколор на «Викторе» снова полез наверх, а из-за мыса вылезли «Минерва» и два «ост-индийца», открывшие огонь по батарее из пушек главного калибра. Шальное ядро попало в склад пороха, и раздался ужасный взрыв, часть пушек взлетела на воздух и упала в море.
Уиллоугби срочно послал за подмогой, вышел фрегат «Нереида», за ним «Сириус», но тут из-за мыса появился французский «Беллона», и англичане сразу же отказались от боя. Немного подсластило англичанам пилюлю то, что «Виндхэм» вылез на мель и застрял там, поэтому ночью «Сириус» смог захватить его. Остальные же корабли Дюперре вошли в гавань Гран-Порта.
Пока губернатор острова Шарль Декан строил батареи, чтобы помочь своим каперам, Дюперре приказал ночью сместить навигационные буйки и выстроил корабли следующим образом – вход в бухту у Иль-дю-Синж (острова Обезьян) прикрывали «Белона» и «Минерва». Далее в линии стоял «Цейлон», «Виктор» же был оттянут чуть в глубь бухты для приема раненых. У берега дежурили два быстроходных рыбачьих баркаса – для доставки пороха и ядер на корабли, а также для отвода брандеров.
22 августа для поддержки Дюперре Гамелен отправил из Порт-Луи фрегаты «Венус» «Астре» и «Манш», а также корвет «Энтрепренан», но из-за противных ветров они смогли прибыть только 27 августа. Пим же решил атаковать 23 августа.
В 16:30 23-го он вошел в проход между островом Пасс и гаванью, головным шел «Виктор», далее «Нереида», следом – «Ифигения», и замыкал колонну «Мэджикен». Захваченный «Виндхэм» пустили чуть вперед в качестве прорывателя обороны. В 17:30 французы открыли огонь, англичане не отвечали, решив открыть огонь с пистолетной дистанции. Внезапно «Нереида» резко остановился, налетев на коралловый риф. За борт полетели грот- и бизань-мачта. На «Ифигении» сразу же бросили якорь – и тут заговорили укрытые Деканом в лесочке береговые батареи. В 18:00 на мель вылетели «Сириус» и «Мэджикен».
Между же «Нереидой» и «Ифигенией» с одной стороны и «Беллоной», «Минервой» и «Цейлоном» с другой шел жесточайший бой. Англичане развили адский огонь, но получали залпы как со стороны французских кораблей, так и со стороны берега. Корвет «Виктор», получив несколько попаданий, срочно выбросился на берег, дабы избежать затопления. До 20:00 бой шел практически на равных, далее началось сказываться превосходство в силах французов. Баркасы прекрасно отработали, пополняя боезапас фрегатов, а огонь англичан начал слабеть. К 22:00 он фактически прекратился, а в 23:00 совсем закончился.
За ночь «Ифигения» смог сняться с мели, остальные англичане сидели крепко. Но выйти из бухты фрегат не мог – «Сириус» и «Мэджикен» перегородили проход.
Днем 24 августа прибывшая на «Нереиду» французская призовая партия обнаружила страшную картину – весь фрегат разбит, из команды в 286 человек 88 убиты, 144 ранены. Англичане сдались без вопросов. «Сириус» же и «Мэджикен» возобновили огонь. Но на «Мэджикене» было 8 или 9 футов воды в трюмах, корабль медленно разрушался, в этой ситуации кэптеном Кертисом было принято решение сжечь фрегат, а команду перевести ночью на «Ифигению» и «Сириус». В двенадцать ночи из фрегата вырвались языки пламени, а в 1:00 он взлетел на воздух.
Утром 25-го французские корабли и батареи начали обстрел «Сириуса», и, понимая, что корабль обречен, коммодор Пим приказал сжечь фрегат. Остатки экипажей перешли на «Ифигению». Так же английский командир приказал отправить быстроходный катер к Роули с просьбой о помощи. К 27-му числу «Ифигения», дрейфовавшая к выходу в канал между островом Пасс и выходом из бухты, увидела паруса. Это оказалась эскадра Гамелена, о которой мы уже говорили ранее. Гамелен потребовал безусловной сдачи, или он открывает огонь. В обмен он обещал отправить всех пленников к Реюньону, который, как мы помним, был недавно захвачен англичанами. Пим думал недолго – сделка была заключена. На «Ифигении» медленно пополз вверх белый флаг. Теперь Гамелен, объединившийся с Дюперре, имел вместе с «Ифигенией» в строю 6 фрегатов, 2 «ост-индийца», 4 корвета и вполне мог угрожать Роули с его 4 фрегатами, 2 «ост-индийцами» и бригом.
Гранд-Порт считается самой громкой французской победой эпохи Наполеоновских войн. Англичане потеряли фрегат «Эфрикэн» в незнакомых для себя водах около Реюньона, были захвачены фрегатами Гамелена. Ночью «Эфрикэн» оторвался от сопровождавших его 38-пушечного «Боадичеа» (прислан из Кейптауна на усиление) и брига «Оттер». Утром 13 сентября фрегат атаковали французские «Ифигения» и «Астре», зажали с двух сторон, и после непродолжительного, но жестокого боя англичанин сдался. Команда «Эфрикен» потеряла 49 человек убитыми и 114 ранеными.
Правда, на следующий день, когда появились «Боадичеа» и «Оттер», французские фрегаты бросили приз, поскольку «Эфрикен» во время боя лишился грот-мачты и не мог развить хорошую скорость. Призовая команда французов дала пару залпов и сдалась.
Другим кораблем был следующий, опять-таки для усиления Роули, 32-пушечный фрегат ОИК «Цейлон». Согласно имеющимся у капитана Чарльза Гордона данным, что Порт-Луи занят англичанами, он вошел в гавань 17 сентября 1810 года и наткнулся на стоявшие в гавани «Венус» и «Виктор». Французы ринулись в погоню за англичанином, «Виктор» вырвался вперед, при этом неопытный капитан «Цейлона» спутал французский корвет с фрегатом и был уверен, что его преследуют два «одноклассника» по вооружению. Ночью, видя, что «Виктор» отстал, а «Венус» вырвался вперед, Гордон приказал обстенить паруса, чтобы вывести из строя хотя бы одного противника, однако Гамелен также снизил ход и дождался подхода корвета. В 0:15, увидев «Виктор» в 7–8 милях западнее, «Венус» поднял флаг общей атаки, сблизился с англичанином и открыл огонь.
Спасло «Цейлон» то, что на его борту находились 100 солдат, в основном артиллеристы, из 89-го и 96-го полков Мадраса. Они встали к пушкам и вели не только частый, но и точный огонь. К 1:15 «Венус» потерял грота-рей и две стеньги, в 2:15 рухнула за борт бизань-мачта, но в этот же момент «Цейлон» лишился последней мачты. К тому же наконец-то приблизился «Виктор», и Гордон решил сдаться.
К этому времени корабли оказались у Реюньона, недалеко от Сен-Дени, где стояла эскадра Роули. Англичане заметили три корабля и определили, что как минимум два из них французские. Коммодор вышел в погоню с «Боадичеа» и шлюпами «Оттер» и «Стаунч». Гамелен понимал, что у него из трех кораблей два совершенно избиты, поэтому приказал призовой команде покинуть «Цейлон», ибо рабочие руки сейчас нужны прежде всего на «Венусе». Таким образом, Цейлон был отбит. Надежды на то, что призом займется «Боадичеа», остались только мечтами. Флагман Роули целил на «Венус». Гамелен понимал, что в таком состоянии его корабль не сможет оказать британцу серьезного сопротивления. В прошлом бою он потерял 9 человек убитыми и 30 ранеными, но это еще было полбеды. Во время предыдущего боя фактически закончились ядра и порох. Поэтому сопротивление было чисто символическим. Гамелен открыл огонь в 16:40, а в 16:50 на мачту «Венуса» пополз по фалам белый флаг.
«Венус» и «Цейлон» были приведены на Реюньон и отремонтированы, оба усилили эскадру Роули, который теперь имел 6 фрегатов, 4 шлюпа и 3 «ост-индийца» против 6 фрегатов, 2 корветов и 2 «ост-индийцев» у французов. «Венус» был переименован в «Нереиду», в честь фрегата, потерянного в Гранд-Порте.
Самое смешное, что Гордон, офицер резерва, попал под трибунал, который рассмотрел обстоятельства сдачи «Цейлона», и после жестоких споров было признано, что он сделал все от него зависящее и вообще способствовал окончательной победе над «Венусом», нанеся последнему серьезные потери и повреждения.
Весь октябрь к Реюньону стягивали силы. В конце концов 22 ноября 1810 года большой транспортный флот в количестве 50 судов отплыл из Сен-Дени, прикрываемый 1 линкором (74-пушечный «Илластриес»), 12 фрегатами и 5 шлюпами. На транспортах было размещено 5293 солдата и 15 орудий. 29-го флот достиг Большой гавани (Гранд-Байе) и высадил войска, не встретив никакого сопротивления. Утром 30 ноября англичане с боем пересекли реку Томбо и увидели Порт-Луи, который спешно готовился к обороне.
У Декана было только 1300 солдат и мало полевых пушек. Орудия береговых батарей смотрели в море и не имели обратной директрисы стрельбы. К тому же французы всерьез опасались прорыва Роули в гавань. Поэтому было принято решение снять с кораблей пушки и припасы и затопить их на фарватере, а командам влиться в оборону города.
1 декабря англичане атаковали позиции Декана в лоб и были довольно легко отбиты, но оказалось, что это была ложная атака, ибо большой отряд сипаев обошел левый фланг французов и угрожал ворваться в сам город. Понимая, что ситуация безвыходная, Декан предложил перемирие и переговоры. Согласно условиям капитуляции, гарнизон должен был быть репатриирован во Францию с личным оружием и вещами. Часть кэптенов была недовольна такими условиями сдачи, однако Роули понимал: декабрь в этой части Индийского океана – это сезон штормов. Во что может превратить шторм армаду в 70 кораблей у берега, догадаться несложно.
Были подняты и введены в строй оставшиеся от эскадры Гамелена французские фрегаты «Беллона», «Астре», «Минерва», «Ифигения», «Нереида» и «Манш», захвачено 209 орудий. Но больше всего господа из ОИК были рады захвату корвета «Виктор», экс-«Йена», экс-«Ревенан», того самого, так насолившего британцам со времен Робера Сюркуфа. Дабы «Ревенан» более не возвратился, его торжественно сожгли в гавани Порт-Луи.
Весь о победе при Гранд-Порте прибыла во Францию слишком поздно – лишь в ноябре 1810 года. И Бонапарт решил послать Декану подкрепление. В феврале 1811-го из Бреста вышли 38-пушечные фрегаты «Реноме» и «Нереида», а также 40-пушечный «Клорен» под общим командованием коммодора Франсуа Рокебера. На каждый корабль погрузили еще дополнительно по 200 солдат и снаряжение для гарнизона Порт-Луи.
6 мая 1811 года Рокебер прибыл в Гранд-Порт и обнаружил, что Иль-де-Франс захвачен англичанами. Британцы же, извещенные о прибытии французов, заранее держали три фрегата полностью боеготовыми и, обнаружив Рокебера 8 мая, ринулись за ним в погоню. Французские корабли по ходкости и скорости превосходили обычные британские фрегаты, но они были очень перегружены грузами и людьми, поэтому дивизион кэптена Чарльза Марша Шомберга (36-пушечные «Астре», «Галатея» и «Фиби», а так же бриг «Рэйсхорс») смог повиснуть на хвосте у французов.
19 мая Рокебер достиг Мадагаскара, бухты Таматаве, где выгрузил солдат и припасы. Английский гарнизон в 100 человек в небольшой крепостице, пораженный малярией, сдался без боя. Утром 20 мая у гавани появился Шомберг, однако слабые ветра не позволили ему приблизиться к французам, точно так же как они помешали Рокеберу занять удобную позицию для боя.
В 12:00 французы вышли в море в линии баталии в следующем порядке: головной – «Клорен», далее «Реноме», замыкающий – «Нереида». Англичанам линию из-за слабого и непостоянного ветра сформировать не удалось.
В 16.00 «Реноме» открыл огонь по «Астре», но «Фиби» и «Галатея» не могли поддержать порыв своего флагмана, ибо ветер совсем стих. Французы медленно дрейфовали за предел дальности британских орудий, англичане же изо всех сил пытались помешать этому.
В 17:00 Рокебер попал в полосу бриза, тогда как англичане находились в штилевой области, он начал сокращать дистанцию, ведя огонь по «Астре». Он пытался прорезать английскую линию, пользуясь обездвиженностью фрегатов Шомберга, и устроить им «Трафальгар наоборот». «Клорен» вел огонь по «Фиби», «Реноме» перенес стрельбу на «Галатею». «Нереида» же, попав в штилевую полосу, оставалась за пределами эффективной дальности орудий «Астре» и «Рэйсхорс».
Через два часа «Нереиде» все-таки удалось прорезать линию англичан между «Фиби» и «Астреей», а француз обрушил несколько продольных залпов полным бортом на первый фрегат. «Фиби» получил серьезные повреждения, на нем возникли пожары, однако кэптен Хилльяр смог сманеврировать и развернуться бортом к противнику. Силой инерции английский фрегат понесло ближе к противнику, и на дистанции в 100 ярдов англичане развили интенсивный огонь. После получаса боя «Нереида» замолчала, там был убит капитан, множество пушек вышло из строя.
В свою очередь, «Клорен» и «Реноме» сосредоточили огонь на «Галатее», который потерял две из трех мачт и получил многочисленные попадания. В принципе, английский фрегат могли бы добить, но решили спасти «Нереиду», атаковав «Фиби». Последнему ничего не оставалось, как отойти к «Астре». В 20:30 первый раунд закончился.
Французы сосредоточились у «Нереиды», который пытался исправить повреждения. В 21:50 задул ветер, теперь уже с английской стороны, «Астре» приблизился к «Реноме» и продолжил бой. На беду Рокебера, с другого траверза на него зашел «Рэйсхорс», а с кормы – «Фиби», и после 25 минут яростного боя французский корабль был взят, а Рокебер убит. «Клорен» и «Нереида» не могли помочь флагману, так как оказались в штилевой полосе.
Видя, что флагман сдался, «Клорен» решил сбежать с поля боя, оставив на съедение поврежденную «Нереиду». Его преследовали «Астре» и «Фиби», но в конце концов французу удалось оторваться.
«Нереида» же за ночь смогла отойти к крепости Таматаве, надеясь на защиту полевых батарей. Шомберг, понимая, что в незнакомой гавани вполне может повториться ситуация Гранд-Порта, послал под белым флагом в гавань «Рэйсхорс» с требованием сдать форт. Заодно он сообщил, играя на неосведомленности гарнизона, что «Реноме» и «Клорен» уже захвачены, и предлагал французам, что в случае капитуляции без боя и сдачи фрегата они будут репатриированы во Францию.
Лейтенант Франсуа Понэ, подумав, согласился, и французы были препровождены к Бресту. Что касается «Клорен»,1 августа он миновал мыс Доброй Надежды, 24 сентября смог прорвать блокаду у Бреста и войти в гавань. Капитан фрегата, Сен-Крик, попал под трибунал, его обвиняли в неоказании помощи своим товарищам, а также в возвращении в Брест, тогда как прямой приказ перед боем был идти в Батавию, на защиту Явы. Сен-Крика уволили со службы и лишили ордена Почетного Легиона. Наполеон счел это наказание слишком мягким и требовал, чтобы капитана расстреляли, однако суд оставил свой вердикт в силе.
В 1814 году, во время «Ста дней», Сен-Крик пытался вернуться во флот, но Бонапарт именным рескриптом подтвердил приговор, и бывший капитан пошел во внутренние органы, став начальником жандармов Каркассона. Умер в 1819 году.
Теперь же мы с вами вернемся на Яву, ибо после захвата французских островов в Индийском океане англичане решили захватить все голландские колонии в регионе. Надо сказать, что эта операция от начала и до конца была спланирована и профинансирована именно Британской Ост-Индской кампанией. Для захвата были выделены гигантские силы: 4 линейных корабля («Сципион», «Минден», «Илластриэс», «Акбар»), 13 фрегатов, 8 шлюпов, 8 кораблей ОИК, использующихся как вооруженные транспорты. Французы и голландцы на тот момент (а Голландия в 1810 году была включена в состав Франции в качестве обычного департамента) на море могли противопоставить только два 40-пушечных фрегата «Медюз» и «Нимфе», корвет «Сафо», капер «Виктория» и пару десятков канонерских лодок. Экспедиционный корпус британцев состоял из 11 960 человек, где примерно треть составляли европейцы, а остальные – сипаи ОИК.
На франко-голландской Яве сложилась удивительная ситуация – не так давно на остров прибыл Ян Виллем Янссенс, который должен был сменить Дандальса в должности губернатора, поэтому в колонии царило на тот момент своего рода двоевластие. Возглавлял вооруженные силы Явы бригадный генерал Жан-Мари Жюмель, под его началом находилось 2 егерских батальона, 4 кавалерийских эскадрона, 3 конные артиллерийские роты, артиллерийский полк и 11 пехотных батальонов общей численностью 17 774 человека, из которых 2000 было европейцами, остальные местные. Плохо было то, что колониальные силы были рассредоточены, в районе Батавии, где произошла высадка, франко-голландцы имели только 8000 штыков.
Жюмель не обнаружил в себе талантов полководца, поэтому его во время военных действий оттеснил Янссенс. 4 августа 1811 года британские части под прикрытием эскадры высадились у Гиллингчинга (ныне северо-восточный пригород Джакарты), при этом французы не смогли помешать десанту, так как узнали о нем слишком поздно. За сутки на берег было перевезено 8000 солдат и 13 орудий.
8 августа Янссенс оставил Батавию и отошел к форту Корнелиус – специально построенному Дандельсом укреплению чуть юго-восточнее столицы колонии. Встав чуть впереди форта, войска выстроились в оборону. Здесь они надеялись задержать противника и собрать все силы воедино. Жюмель, командующий левым флангом, с одной стороны был защищен каналом, но с другой стороны был полностью открыт. Янссенс, увидев это, приказал укрепить позицию дополнительно, однако эти указания были Жюмелем проигнорированы. В результате левый фланг франко-голландской оборонительной линии оказался ахиллесовой пятой позиции. Естественно, что англичане под командованием лорда Минто это заметили и основной свой удар направили именно туда. Атакующие колонны понесли большой урон от действий голландской артиллерии, голландцы, даже когда их обошли с тыла, не бросили своих орудий и вели стрельбу, практически всех их перекололи штыками.
Янссенс был вынужден отвести войска в форт Корнелиус. Утром 12-го прибыл парламентер от англичан, который чуть ли не умолял колонистов сдаться, описывая безнадежность их положения, однако французы и голландцы от капитуляции отказались. Их позиция была очень сильной, к тому же скоро должен был начаться сезон дождей, а это болезни, проблемы с провиантом и т.д.
Форт Корнелиус имел 280 орудий, провизии и боеприпасов там было сложено на год на 10-тысячный гарнизон, и в принципе голландцы имели все основания думать, что англичанам придется долго ковыряться с крепостью. 22 августа французская кавалерия совершила внезапную вылазку, где сбила британцев с позиций, однако контратака вернула все в положение статус-кво. 24 августа англичане подвезли тяжелые осадные орудия и мортиры и начали бомбардировку. Форт ответил из своих пушек, и началась контрбатарейная борьба.
Понимая, что в лоб крепость не взять, Минто начал фланговое движение к востоку от укрепления. Полковники Гиллеспи и Гиббс к 28-му числу смогли продвинуться к форту, и 29-го началось общее нападение. Британцам ценой больших потерь удалось сломать оборону, и 30 августа форт Корнелиус пал. Опять-таки главной проблемой оказался Жюмель, который не смог сдержать ограниченные силы британцев во время фланговой атаки, позорно бежал и пустил их в тыл. Голландцы потеряли 2000 человек убитыми и ранеными и 6000 пленными. Остатки голландских войск начали отступление к Семарангу, расположенному в центральной части Явы, Жюмель настаивал на рейде к Сиребону, на побережье. Янссенс открыто плюнул ему в лицо и властью губернатора лишил всех званий и должностей. Обиженный генерал с небольшим отрядом 4 сентября достиг Сиребона и не заметил «Юнион Джек», развивающийся на кирхе города. Город сдался всего за несколько часов до того, как его достиг Жюмель. Он вошел в город, где был окружен британцами и сдался.
Минто думал, что Янсенс держит направление на Сурабаю, дабы там укрыться в форте Людовик. Лишь 10 сентября поступили сведения что голландский губернатор закрепился в Семаранге. 1400 сипаев полковника Гиббса 14-го решили штурмовать позицию колонистов, однако Янссенс хорошенько успел закрепиться, и штурм отбили. 16-го подошли основные силы Минто и предложили безоговорочную капитуляцию. Янссенс отказался, ночью он развел костры, а сам со своей армией (на тот момент она не превышала 3500 человек) отошел к Салатиге, где оказался в ловушке, так как отряд Гиллепси зашел ему с тыла. 20 сентября войска Янссенса сдались, и Ява была захвачена.
Годом ранее британцы захватили все Молуккские острова, Суматру и голландские колонии в Новой Гвинее, Голландская Ост-Индия перестала существовать.
В 1814 году, согласно англо-голландскому соглашению, Британия возвращала королевству Нидерланды территорию нынешней Индонезии и Новой Гвинеи, но за Туманным Альбионом оставались Капская колония, остров Цейлон, полуостров Малакка, все владения голландцев в Индии, а также Гвиана.
В 1812 году Наполеон вторгся в Россию, и почти одновременно США, мечтая захватить под шумок Канаду, объявили войну Англии. В рамках англо-американской войны для нашего повествования представляет интерес плавание фрегата США «Эссекс» в Тихий океан, которое сильно напугало директоров ОИК. 38-пушечный «Эссекс» (кэптен Дэвид Портер) вышел из Нью-Йорка 27 октября, успев покинуть гавань до начала британской блокады. Он пошел на юг, мимо побережья Бразилии (там 11 декабря 1812 года был захвачен английский пакетбот «Ноктон», Портер узнал, что в районе Рио-де-Жанейро крейсирует британский фрегат «Гиперион», а пути на север перекрыты. На военном совете капитан принял смелое решение – идти в Тихий океан и ударить там по британской торговле. 27 февраля «Эссекс» обогнул мыс Горн. 14 марта янки уже были на траверзе Вальпараисо, куда зашли пополнить запасы еды. Город на тот момент принадлежал новому государству – Чили, там только что свергли испанскую администрацию. 23 марта был захвачен перуанский 15-пушечный капер «Нереида». Далее американцы взяли курс на Галапагосские острова, где атаковали британский китобойный флот. Захватив 12 судов (весь китобойный флот Британии в этом регионе) и еще множество призов, а также сформировав из части захваченного целую каперскую флотилию, «Эссекс» пошел к Маркизским островам, поскольку очень нуждался в ремонте. Стоимость призов и содержимого (китовый ус, ворвань) была определена в 500 тысяч долларов и перед уходом частью продана в Вальпараисо.
23 октября 1813 года впередсмотрящие увидели один из островов Маркизского архипелага, которым оказался остров Северной группы – Нуку-Хива. Открывшийся перед янки вид был прекрасен – горы, склоны которых были усыпаны зеленью, ярко-желтые пески пляжа, удобная гавань. Матросам после тягот перехода это место показалось раем. Сам Портер был так очарован островом, что решил здесь организовать американскую колонию – Мэдисонвиль, названную в честь тогдашнего президента США Мэдисона. Для реализации этого замысла были насильно собраны туземцы (4 тысячи человек) из разных племен. Построили несколько домов – дом коменданта, дом для офицеров, магазин, больницу и т.д. Здесь же был построен 4-пушечный форт (Fort Madison) для защиты города (по факту скорее деревни) от атак туземцев и британской угрозы. Мэдисонвиль стал первой военно-морской базой США в Тихом океане.
Британцы, встревоженные появлением американского фрегата около торговых путей в Индонезию и Китай, срочно послали к Маркизским островам небольшой отряд. Что касается Портера, он влез в междоусобные войны туземцев, поддержав одно племя в пику второму. Тем временем 8 февраля 1814 года у берегов Чили появились 36-пушечный фрегат «Фиби» (Phoebe) и 18-пушечный шлюп «Черуб». Корабли прибыли в Вальпараисо, куда неделей ранее прибыл «Эссекс» с призами. И тут Портер понял, что попал впросак. Дело было в вооружении. Американский фрегат еще в 1806 году был перевооружен и имел на борту сорок 32-фунтовых карронад и всего шесть 12-фунтовых длинных орудий. Сделано это было под влиянием Трафальгара и для легкости хода, но после полутора лет в море днище корабля сильно обросло и скорость фрегата снизилась. Таким образом, победить «Эссекс» мог только в ближнем бою, но английские корабли, имевшие стандартные длинные 18-фунтовки, могли спокойно расстрелять американца еще на подходе. Оставался один выход – улучить момент и сбежать.
28 марта 1814 года наконец, по мнению Портера, появился шанс: разыгрался шторм. Фрегат янки вместе с «Эссексом-младшим» (переделанный в капер захваченный китобой) вышел из гавани, но только он обогнул мыс Калета, как налетевший шквал сломал ему грот-стеньгу, и через два часа на горизонте появились «Фиби» и «Черуб». Первой жертвой стал «Эссекс-младший», легко захваченный «Черубом». «Фиби» же не торопясь расстреливал американца с дальней дистанции. Портер старался менять курс, неприцельно стрелял из карронад картечью, пытаясь порвать противнику паруса, но все было бесполезно. Кэптен Хильяр провел бой просто образцово – в 16:10 он раз за разом начал с дистанции в 1000–1200 метров методично всаживать ядра в «Эссекс». Конечно же, на таком расстоянии процент попаданий не был большим, но постепенно количество стало переходить в качество. К 16:40 был сбит утлегарь, к 17:35 поврежден фок. Портер повернул к берегу, решив выбросить свой корабль на скалы и сжечь, но «Черуб» начал обстрел с носа, а «Фиби» – со стороны берега, и «Эссекс» был вынужден отвернуть. К 18:20 на американце появились языки пламени и клубы дыма – корабль горел. Если верить Портеру, он, видя невозможность сопротивления, решил сжечь корабль. Если верить англичанам – один из залпов попал в пороховые картузы на баке и вызвал пожар. В 18:34 над «Эссексом» взвился белый флаг. Бой был проигран.
Что касается потерь, янки потеряли 24 человека убитыми, 45 ранеными и 30 утонувшими. На «Фиби», в который попало семь 32-фунтовых ядер на излете и одно 12-фунтовое ядро из длинной пушки, было убито четыре человека и ранено семь. На «Черуб», выдержавший попадания трех 12-фунтовых ядер, был отстрелен фор-марса-рей, погиб один матрос, двое были ранены. Симптоматично, что, согласно отчету Хильяра, янки, взятые в плен, еле стояли на ногах и были пьяны в дупель, в хламину, в доску, в сермягу. «Эссекс» был приобретен Адмиралтейством, вошел в строй в ноябре 1814-го, на британской службе его перевооружили по английским стандартам, поставив на главную палубу 26 длинных 18-фунтовок.
В 1817 году пришел черед маратхов. Проблемы начались гораздо раньше. После второй англо-маратхской войны многочисленные банды пиндари (конных партизан), пополняемые за счет разоренных крестьян и ремесленников, стали совершать регулярные набеги сначала на различные княжества центральной и северо-западной Индии, а затем и на территории, подконтрольные англичанам. Грант Дафф писал: «Когда маратхи перестали совершать набеги, то пиндари, прежде сопровождавшие их войска, были вынуждены грабить земли своих бывших покровителей для того, чтобы существовать... и число пиндари очень скоро увеличилось. Для безработных индийских солдат, особенно для мусульман, жизнь пиндари имела много привлекательного... Тот, кто не был очевидцем набегов пиндари, с трудом может представить себе все ужасные последствия их. До тех пор пока еще не были полностью опустошены Мальва, Mapвар, Мевар, а также Раджпутана и пока ничто не побуждало пиндари совершать нападения на более богатые области, их опустошительным набегам подвергались главным образом эти районы и Берар, однако некоторые из пиндари отваживались ежегодно совершать набеги на владения низама и пешвы. До тех пор пока пиндари не трогали владений компании и ее подданных, английская администрация в Индии уделяла пиндари мало внимания». Но после того, как в 1815 году 20 тысяч пиндари вторглись на территорию Мадрасского президентства и разорили 300 деревень, а потом подобные набеги повторились в 1816 и 1817 годах, компания снарядила в 1817 году большую военную экспедицию против пиндари, решив убить одним выстрелом двух зайцев – и пиндари, и собственно Конфедерацию маратхов.
Цитата: «Пешва Баджи Рао II нетерпеливо ждал возможности избавиться от невыносимого английского контроля. Его положение стало сравнительно прочным после укрепления им своей власти над джагирдарами. Он под влиянием своего беспринципного фаворита Тримбакджи Данглия начал направленные против англичан переговоры с дворами Синдхии, Холькара и Бхонсле. В 1814 году, когда Гангадхар Шастри, диван (глава финансового ведомства. – Ред.) Гаеквара, прибыл в Пуну, чтобы обсудить некоторые претензии пешвы к своему господину, он был вероломно убит по наущению Тримбакджи. На требование Элфинстона выдать Тримбакджи пешва ответил отказом, а когда резидент заключил Тримбакджи в крепость, Баджи Рао не воспрепятствовал его побегу. Враждебная позиция пешвы не ускользнула от внимания англичан. В июне 1817 года его заставили подписать новый договор, по которому он отказывался от главенства в Маратхской империи, обязался не вести переговоров с другими державами иначе как через английского резидента и отдавал компании территорию, которая приносила доход в 3,4 миллиона рупий, за что его освобождали от предусмотренной предыдущим соглашением обязанности содержать определенный контингент войск. Пешва передавал компании свои права в Мальве, Бунделкханде и Индостане, а также отказался от претензий к Гаеквару, согласившись на получение взамен 400 тысяч рупий ежегодно. Ясно, что этот договор был смертельным ударом для пешвы, и едва ли можно было ожидать, что пешва примирится с ним и будет считать свои отношения с Ост-Индской компанией и со своими бывшими вассалами окончательно урегулированными».
В 1817 году британский посол в Пуне Маунтстюрат Эльфинстон потребовал у Баджи Рао распустить свою конницу. Тот согласился, однако схитрил – по договору с «генералами», войска должны были встать в строй по первому же зову, жалованием им было выплачено на 7 месяцев вперед. Маратхи начали подготовку к войне.
Благодаря своим шпионам при дворе пешвы Эльфинстон был в курсе планов и приготовлений маратхов. По его оценкам, силы маратхов насчитывали в сумме 81 тысячу пехоты, 106 тысяч кавалерии и 589 пушек, из которых в непосредственном подчинении пешвы было 14 тысяч пехотинцев, 28 тысяч кавалеристов и 37 пушек. Кроме того, у правившего в Индауре рода Холкар — 8 тысяч пехотинцев, 20 тысяч кавалеристов и 107 пушек, у правившего в Гвалиоре рода Шинде — 16 тысяч пехотинцев, 15 тысяч кавалеристов и 140 пушек, а у правившего в Нагпуре рода Бхонсле — 18 тысяч пехотинцев, 16 тысяч кавалеристов и 85 пушек. Находившийся в Раджпутане союзник маратхов пуштун Мухаммад Амир Хан, правивший княжеством Тонк, имел 10 тысяч пехотинцев, 12 тысяч кавалеристов и 200 пушек. Такие вожди пиндари, как Сету (имел в подчинении 10 тысяч кавалеристов), Карим-хан (6 тысяч кавалеристов) и Дост Мохаммад (4 тысячи кавалеристов), были союзниками Шинде, а Тулси (2 тысячи кавалеристов), Имам Бакш (2 тысячи кавалеристов), Сахиб-хан (тысяча кавалеристов), Кадир Бакш (21,5 тысячи кавалеристов), Натху (750 кавалеристов) и Бапу (150 кавалеристов) — Холкара; они совершали набеги на британские территории с ведома своих покровителей.
5 ноября 1817 года князь Мальве, видя, что британцы сосредотачивают силы вдоль границы, решил атаковать первым, имея 20 тысяч конницы и 8 тысяч солдат. У Паравати-Хилл он столкнулся с отрядом капитана Форда – 2000 кавалерии, 1000 пехоты при 12 орудиях. Форд занял позицию на холмах, и маратхам приходилось идти в наступление снизу вверх, и эти попытки раз за разом пресекались артиллерией англичан. В конце концов часть индийских офицеров была выбита, британская пехота в правильных порядках спустилась вниз и пошла в штыковую. Индийцы позорно бежали. Потери англичан – 86 человек, маратхов – 500 человек. (Рис. 14)
Ну а в начале 1818 года Фрэнсис-Рондон Гастингс вторгся в Шинде и Холькар с, наверное, самой большой частной армией, которая была когда-нибудь собрана в истории – 110 тысяч штыков. 40 тысяч солдат атаковали с севера, из Бенгалии, и 70 400 сипаев с юга, из Декана. Первым пал Мальве, на завоевание которого понадобилось всего 10 дней.
Часть войск князя Мальве пыталась бежать в джунгли, но легкая кавалерия англичан преследовала их без устали, и в конце концов князь, чтобы не знать позора плена, принял яд.
15 ноября южная группировка войск ОИК перешли реку Ервада близ Пуны, атаковала маратхов у Пурандара, разбила наголову и захватила столицу Конфередарции – Пуну. Пешва бежал в Корегаон, и 1 января 1818 года состоялось сражение на реки Бхима, где Баджи Рао у Тримбакджи смог нанести большие потери английскому отряду генерала Стаутона, однако был разбит наголову. Далее началась погоня за исчезающее малым отрядом Баджи Рао, который отступал на юг, взывая то к князьям Майсура, то к раджам Карнатаки, то к Раджпутане. Преследовал его 7-тысячный отряд генерала Прицлера и 5000 солдат Смита. Чтобы привлечь к себе местное население, англичане в каждом захваченном городе объявляли свободу вероисповедания, а также обещали подарки и денежные выплаты тем, кто откажется от присяги пешве.
Баджи Рао же бежал и бежал: только прибудет в Синхагад – англичане рядом, в Пурандар – британцы уже лезут на стены этого города. Наконец 3 июня 1818 года пешва прибыл в Калладар, и дальше бежать было некуда. Он договорился с ОИК о субсидиарном договоре, получил в правление город Ягирдарс и пособие в 800 000 рупий в год за отказ от власти.
Холькару предложили условия, аналогичные Скнидии, Амир Хан отказался, и 21 декабря 1817 года у Махидпура произошло генеральное сражение. С одной стороны полковник Мальком (8000 солдат, 8 орудий), с другой стороны – маратхи (15 тысяч конницы, 7 тысяч пехоты). Сражение началось в полдень и закончилось в 3 ночи следующего дня, англичане потеряли 800 человек убитыми и ранеными, маратхи – более 3000. 6 января 1818 года был заключен субсидиарный договор, где ему выделялось небольшое пособие и земли в обмен на власть над княжеством.
Шинде изначально пытался откупиться, предложив британцам Раджастхан и заключив с ними союз против Мальве. Англичане особо в помощи не нуждались, тем не менее заключили договор 5 ноября 1817 года. А 26 ноября внезапно атаковали Шинде и разбили его войска у Джодхпура. 3 июня 1818 года был подписан стандартный субсидиарный договор.
Как пишет Банерджи Синкха в «Истории Индии»: «Маратхи быстро поняли политические последствия своих военных поражений. Холькар уже не сопротивлялся после решающей битвы при Махидпуре. Малколм вел с Тантией Джогом, способным министром несовершеннолетнего Холькара, переговоры, которые закончились заключением договора в январе 1818 года. Холькар отказался от притязаний на княжества Раджпутаны, на земли патанского вождя Амир-хана и также от своих собственных территорий, „находящихся среди гор Сатпура или южнее“. Он обязался содержать контингент английских войск на своей территории и не вести сношений с другими государствами иначе как через английского резидента. Что касается пешвы, то лорд Гастингс принял решение «в пользу... лишения навсегда семьи пешвы всякой власти или владений, уничтожения навеки самого звания пешвы и его авторитета». Не должно было быть сохранено ничего, что напоминало бы об единстве маратхов; у маратхов были отняты все возможности к объединению вокруг их традиционного вождя. Баджи Рао был сослан в Битхур (близ Канпура), ему было назначено содержание в размере 800 тысяч рупий в год. Он умер в 1853 году. Его любимец Тримбакджи Данглия был пожизненно заключен в крепость Чунар. Небольшое княжество, выкроенное из владений пешвы, было отдано Пратапу Сингху, прямому потомку Шиваджи. Пратап Сингх сделал своей столицей город Сатару. Один из авторов того времени замечает, что „восстановление власти сатарского ражди в центре былого могущества и величия его народа содействовало примирению старых маратхских семей с ликвидацией титула и власти пешвы, которые являлись институтами более позднего времени“. Остальная территория пешвы была взята под английское управление и включена в состав Бомбейского президентства. Гражданская администрация на завоеванных землях была организована Элфинстоном, которому умело помогал Грант Дафф, известный историк маратхов.
В наказание за восстание Anna Сахиба часть княжества Бхонсле (территории по рекам Саугара и Нарбады) была аннексирована, остальные его районы были поставлены под управление раджи, который находился в вассальной зависимости от компании».
Теперь вся Индия, кроме земель сикхов и нынешнего Пакистана, была в собственности Ост-Индской компании. К этому времени стало совершенно ясно – ОИК стала настоящим государством в государстве и имеет больше подданных, нежели его величество английский король, и сравнимую с ним армию.
