В итоге правление У Цзэтянь запомнилось с двух противоположных сторон. Она была совершенно безжалостная, параноидальная садистка (и весьма развратная). Она перебила практически всех членов своей семьи, не пожалев ни сыновей, ни дочерей, в ее правление были уничтожены десятки тысяч людей, причем максимально изуверскими способами. Каждый день на глазах У Цзэтянь травили, варили заживо, сжигали, душили, расчленяли и увечили, отрезая руки, ступни, уши и носы, выкалывали глаза. Многие заслуженно добавляют ее в пантеон безумных императоров Китая. При этом ее правление было легким и богатым для людей, ее администрация (несмотря на постоянные чистки и погромы) работала крайне эффективно, войны выигрывались, Тан богатела, престиж страны возрастал, а люди жили более мирно, чем за предыдущие лет 200. Вот такая противоречивая персона – единственная в истории женщина-Сын Неба. Интересно, что даже после убийства ее любовников и возвращения Чжун-цзуна из ссылки У Цзэтянь вовсе не была свергнута или казнена – она скончалась мирно, в своей постели в императорском дворце, окруженная скорбящими чиновниками и была погребена в усыпальнице императоров со всеми императорскими почестями в ореоле славы.
Чжун-цзун умудрился править всего-то 5 лет, а все потому, что его супруга, императрица Вэй (Wéi) попыталась повторить подвиг У Цзэтянь и править таким же образом при слабовольном императоре. В 710 г. она решила, что достаточно укрепила свою власть и отравила супруга, но номер не прошел. Против Вэй восстал племянник Чжун-цзуна Ли Лунцзи (Lǐ Lóngjī) и принцесса Тайпин. Вэй и ее семья были уничтожены, на трон вытащили второго изгнанного императора, Жуй-цзуна. К сожалению, в роду Ли все последние императоры были подкаблучниками и Жуй-цзун (и так проживший большую часть жизни под пятой матушки) тут же попал в оборот принцессе Тайпин. Однако, новой У Цзэтянь и из нее не вышло, придворные заставили несчастного императора отречься второй раз, казнили Тайпин и ее детей, а на престол возвели Ли Лунцзи, как императора Сюань-цзуна (Xuánzōng). Угадайте, кто довел до ручки и этого императора? Правильно, снова женщина!
Первая половина царствования Сюань-цзуна была воистину зенитом могущества Тан и блестящим венцом классической китайской культуры. Изобретались новые технологии, в столице стали издавать первую в мире печатную новостную газету (!!), был дописан Танский кодекс, ставший для азиатского права тем же, чем римское для Европы. Сюань-цзун покровительствовал ремеслам и искусствам, он очистил бюрократический аппарат, усмирил евнухов, собрал при дворе одних их величайших китайских поэтов в истории. Все это он делал не в ущерб казне – налоги были умеренными, провизия исправно поставлялась по Великому Каналу, даже войны временно утихли. Естественно, добром это не кончилось. Причину упадка Тан звали Ян Юхуань (Yáng Yùhuán), но в историю она вошла как Ян-гуйфэй (Yáng Guìfēi, буквально «драгоценная жена»). Возможно, кто-то скажет, что она и стоит империи – в Китае ее причисляют к т.н. «Четырем великим красавицам» и считают прекраснейшей женщиной эпохи. Ян-гуйфэй была не просто божественно красива, но также очень умна, образованна и имела твердый характер (что поразительно – властолюбивой она не была и единолично править не рвалась).
В 14 дет она стала женой Ли Мао (Lǐ Mào) – сына императора Сюань-цзуна. Через 4 года опечаленный смертью своей любимой наложницы Сюань-цзун сделал рокировку. Для начала он тайно устроил для Ян-гуйфэй постриг в даосские монахини, затем взял ее в таком качестве во дворец, а затем «расстриг» обратно, сделав своей любимой наложницей, а сыну подарил в утешение новую жену. Типично для Китая и очень гуманно – даже никого не кастрировали, не отравили, не сослали и не задушили. Вообще Сюань-цзун запомнился как знатный сладострастец. Традиционно, в Китае эпохи Тан наложниц императора отправляли в буддистский монастырь, после смерти владыки, но Сюань-цзун засиделся на троне. Он правил 44 года и за это время в его гареме скопилось более 40 тысяч(!!) девиц. Естественно, он и близко не мог удовлетворить всех, поэтому 99,9% этой оравы просто сидели во дворце, занимаясь поэзией, изучая классику и ухаживая за тутовыми деревьями. Ему было уже 60 лет, когда он взял себе Ян-гуйфэй.
В 745 г. Ян-гуйфэй стала императрицей. Вся ее семья и клан получили огромные богатства и должности, император сходил с ума от своей избранницы, 700 человек шили ей наряды, на прогулках ее сопровождала толпа евнухов, никто, даже сестры императора не занимали более почетного положения. Тут в Ян-гуйфэй проснулся характер: дважды она оскорбляла императора своей грубостью так, что тот в гневе отсылал ее, но не мог продержаться и пары дней и посылал за ней слуг с дарами, призывая обратно. В 750 г. ей был представлен жестокий и честолюбивый варвар-согдиец Ань Люшань (Ān Lùshān, забавно, что его имя является китаизированным вариантом Рушан, что означает «светлый», оно до сих пор популярно у таджикских народов в форме Равшан), командующий северными войсками Тан. Император оказал ему честь и нарек приемным сыном Ян-гуйфэй, приняв, таким образом, его в семью.
С тех пор Ань Люшань зачастил во дворец и часто шутил и развлекался с императрицей (включая совсем дурацкие игры, в которых она заматывала тучного генерала в простыню и называла своим младенцем – то, что он это терпел, породило слухи о их любовной связи). Вторым лицом в государстве в это время был троюродный брат Ян-гуйфэй – Ян Гочжун (Yáng Guózhōng), поднявшийся по карьерной лестнице благодаря сестре. После смерти канцлера они с Ань Люшанем вступили в драку за эту должность, причем Ян Гочжун не брезговал нападениями на поместья генерала и казнями его слуг и последователей. Также он не стеснялся регулярно обвинять Ань Люшаня в предательстве. В конце концов самоисполняющееся пророчество сбылось – в 755 г. Ань Люшань восстал.
Нападение случилось совершенно неожиданно – посредине зимы, когда большая часть солдат Тан была расквартирована по домам, при этом сам Ань Люшань контролировал 40% всех вооруженных сил империи – и, преимущественно, элиту. Всех их он и повел в бой. К нему присоединились кидани, согдийцы, тюрки и прочие народы, находящиеся в вассалитете у Тан. Колоссальные армии прошли через сердце Китая как бульдозер, снося все на своем пути. Столица пала и была разграблена, император и придворные бежали в ужасе. В провинциальной гостинице к Сюань-цзуну явились очень злые солдаты, уже прикончившие Ян Гочжуна и всю семью императрицы. Они поинтересовались – император сам знает, что надо сделать с всеми из клана Ян или ему помочь? Сюань-цзун пытался уговорить их оставить его возлюбленную в покое, но в итоге был вынужден повелеть ей удавиться, под угрозой того, что ее прикончат сами войска. После смерти Ян-гуйфэй несчастный Сюань-цзун выпал в такой шок и депрессию, что ни о каком управлении речь больше не шла. В 756 г. титул перешел к его сыну Ли Хэну (Lǐ Hēng), ставшему императором Су-цзуном (Sùzōng). Через 6 лет сломленный Сюань-цзун умер.
Восстание Ань Люшаня стало одним из самых кровавых конфликтов человечества за всю историю и одной из самых ужасающих гражданских войн. По разным оценкам в нем погибло от 13 (почти Первая Мировая) до ужасающих 36 (практически Вторая) миллионов человек. Если вторая оценка верна – это дает 75% населения Китая и 1/6 населения планеты на тот век. Ни Гитлер, ни Сталин, ни Пол Пот не превзошли это процентное соотношение. Война продолжалась всего 7 лет с 755 по 763 гг. Самого Ань Люшаня убили еще в 757 г на второй год войны. Упитанный генерал страдал диабетом, он разожрался настолько, что однажды своим весом задавил лошадь, трое слуг помогали ему раздеваться и одеваться, а по всему телу открылись язвы. После захвата императорской столицы он более не покидал город, с трудом ходил и видел. Его одолевали приступы гнева, которые Ань Лушань вымещал кулаками и палкой на приближённых, включая доверенного евнуха (евнухом генерал сделал его в молодости собственноручно, отрезав мечом все, что торчало, а потом прижег рану, можете представить ощущения в процессе). Тому быстро надоело изображать боксерскую грушу. Вместе с напарником ночью они воткнули мечи в огромный живот спящего генерала и выпустили ему кишки. Умер Ань Лушань далеко не сразу и даже пытался нашарить свой меч, но из-за ран и огромного брюха не смог этого сделать. Новым императором объявили слабоумного сына генерала – Ань Цинсюя (Ān Qìngxù), в свою очередь убитого через два года генералом Ши Сыминем (Shǐ Sīmíng), а его уже прикончил собственный сын Ши Чаоюй (Shǐ Cháoyì), ставший последним императором мятежников.
Су-цзун не имел достаточно войск, что бы противостоять всем северным гарнизонам, перешедшим на сторону повстанцев. Он был вынужден призвать на помощь уйгуров. В знак союза с Уйгурским каганатом император признал его равенство Танской империи и женился на уйгурской царевне (уйгуры образовывали каганат уже в четвертый раз – до этого он существовал в IV, VI и VIII вв.). Кроме этого, он начал вербовать в армии отовсюду, откуда мог – тибетцев, бирманцев, вьетов. Естественно, все они прибывали не столько воевать, сколько грабить. От набегов уйгуров пострадало больше китайцев, чем повстанцев – на территориях, где разгорелось восстание, дикие уйгуры не делали разницы между мирными жителями и войсками Ань Люшаня. Они грабили, резали, пытали, насиловали и мародерствовали в лучших традициях степей. Там где проходила их орда не оставалось ничего ни живого, ни ценного. Мятежники сделали своей столицей Фаньян и направляли оттуда отряды на осаду верного императору киданьского гарнизона в Тайюане. Уйгуры орудовали от имени императора на юге, в отрогах Наньшаня, грабили буддийские монастыри и уничтожали мирное население.
Повстанцы и войска императора зверствовали на территориях, через которые проходил фронт, не хуже католиков и протестантов во время Тридцатилетней войны. Ань Лушань был согдийского происхождения, в результате в многонациональной империи Тан начались геноциды согдийцев. В 760 г. бывший повстанческий генерал Тянь Шэнгун (Tián Shéngōng) перешел на сторону династии Тан. Для доказательства лояльности он велел вырезать всех иностранцев до единого в Янчжоу – купеческой столице Китая. Погибли тысячи персидских и арабских купцов и жителей региона. Кроме среднеазиатов он геноцидировал и северян. Еще один бывший когурёзский (и повстанческий) генерал поступил аналогично после захвата Фанъяня – уничтожив всех согдийцев, даже детей, узнавая их по глазам и носам – один из самых ранних задокументированных случаев этнической чистки в истории.
Досталось и китайцам. Великий имперский город Чанъань был тогда самым крупным в мире. Его население насчитывало порядка 2 миллионов человек – первые европейские миллионники появились спустя тысячу лет. После войны он лежал в руинах – в его возвращении участвовали уйгуры, догромив все, что осталось после повстанцев, а так же дограбив и дорезав жителей. Город Суйян был осажден войсками мятежников. Еда закончилась, но танцы отказались сдаться. Генерал Чжан Сюнь (Zhāng Xún), командовавший обороной, публично зарубил свою наложницу, расчленил ее тело и раздал солдатам, заставив съесть ее. Солдаты, по воспоминаниям, плакали, но голод взял свое. После этого вакханалия каннибализма захлестнула город. Мертвецов пожирали, горожане меняли детей на еду, солдаты сначала принялись есть старух и стариков, затем перешли на молодых женщин. За время осады было сожрано около 30 тысяч человек, тем не менее, армия Тан отказалась подчиниться. Город пал через 9 месяцев, когда из десятитысячного гарнизона осталось менее 400 человек. Чжан Сюнь и его люди были казнены, но осада сковала огромные силы мятежников, не позволив использовать их на Юге и дав империи время перегруппировать войска. Это был танский Сталинград – ценой невероятных потерь осада Суйяня переломила ход войны.
Пока Суйян стоял, что бы остановить мятежников Тан провела в Сычуани тотальную мобилизацию, выгребали всех, способных держать оружие, даже женщин и подростков. В 762 г. умерли сразу два императора - Сюань-цзун и Су-цзун, переживший отца на 13 дней. В борьбе за власть старший евнух и командир гвардии Ли Фуго (Lǐ Fǔguó) убил его жену, императрицу Чжан (Huǎng Hòu Zhāng Shì) и Су-цзуна хватил инфаркт. За него отомстил сын Ли Юй (Lǐ Yù), прикончив мерзкого скопца и короновавшись, как император Дай-цзун (Dàizōng). Он начал контрнаступление, Суйян – город, превращенный в склеп и уничтоженный одной из самых ужасных и героических осад в истории стал наковальней, а войска с Юга молотом. 3 тысячи человек пали и, пожертвовав собой и своими гражданами, удержали 150-тысячную армию почти на год, уничтожив не менее 80 тысяч мятежных солдат. Восстание Ань Люшаня закончилось через несколько лет, повстанцы утратили инициативу, лишились половины армии, погрязли во внутренних дрязгах и отступили на Север под ударами верных войск и нанятых кочевников.
Чжан Сюнь позже был прославлен за свой героизм и даже вошел в число божественных предков, которым поклонялись в храмах, но многие осудили его за невообразимые зверства и уничтожение и пожирание почти всего населения города, который его люди должны были оборонять. Странно, но Чжан был одним из немногих персонажей в истории Китая, который объединил левых и правых идеологов, равно осудивших его военные преступления – от ультраконсервативных сунских министров вроде Сыма Гуана до ультралиберальных коммунистических феминисток XX века. В то же время он вдохновил людей практического склада ума, безжалостных генералов и революционеров последующих веков, встать на его защиту. Но, несмотря на научные споры, Чжан Сюнь остался в своем собственном аду из-за его бесчеловечных грехов – очень немногие действительно считали его примером, который нужно вспоминать. Поистине героическая оборона Суйяня должна была стоять на одном уровне с самыми известными сражениями во всей военной истории. В одном ряду с Брестской крепостью, Аламо и Сталинградом, героическими боями насмерть, спасшими положение других фронтов и сохранившими честь павших. Чжан Сюнь по праву должен был стоять так же высоко, как Тории Мототада, адмирал Ямомото или Джим Боуи, учитывая, насколько его действия задержали врага, но на протяжении большей части истории Китая призрак Чжан Сюня оставался позабытым мучеником и преступником.
Помните, что за стенами Суйяня еще от 13 до 30 миллионов гражданских и солдат также погибли от голода и разорений войны. Несмотря на оборону Суйяня повстанцы смогли частично перекрыть Великий Канал и обрезали поставки продовольствия из южных регионов на Север, надеясь выморить голодом рассеянные гарнизоны лоялистов. Вместе с гарнизонами они выморили и невероятное количество людей, вынужденных несколько лет добывать себе пропитание самыми нелицеприятными способами. Голод, устроенный войсками Ань Люшаня стал одной из причин такого количества жертв этой войны. На этом ужасающем примере мы можем понять, что в войнах нет ни красоты, ни славы, ни даже незапятнанного наследия, ожидающего в конце дистанции. Там ждет только пустота от всего, что ты потерял и те, кто выжили, должны продолжать идти дальше с тьмой, которую познали и с которой согрешили. Пустое сердце империи было спасено, но трудно говорить о ее душе. Все, что было прекрасного в Тан, умерло в те годы.
Естественно, наивно было бы считать, что великий мятеж был спровоцирован одной лишь красивой женщиной (хотя в истории бывало всякое, а романтическая история Ян-гуйфэй и Сюань-цзуна была воспета уже в том же веке и вошла в золотой канон азиатской классической поэзии, сейчас равно известной и в Корее и Японии). Тан в 750-х гг. была многонациональной империей с самым разнообразным населением, исповедовавшим самые разные религии – от тибетской бон до несторианского христианства и эзотерического буддизма. На одном лишь Севере проживали десятки кочевых народов. Согдийцы в то время были вытеснены из Семиречья арабами, у которых как раз сменился Халифат – с Омейядского на Аббасидский. В результате поражения в Таласской битве, как мы уже говорили, Тан лишилась львиной доли торговли через Шелковый путь, это спровоцировало внутреннюю миграцию, безработицу и обнищание Севера. При этом, согдийцы, в массе переселившиеся в Китай, продолжали торговать, играя роль танских евреев. Естественно, китайцам это не нравилось, а согдиец Ань Люшань же дорос до генерал-губернатора Севера, крутился при дворе и обрел огромную власть. Ян Гочжун и китайская клика пытались его подвинуть, довольно грубо и неумело, в результате спровоцировали на то, чего он изначально делать и не хотел.
Последствия для Тан были катастрофические и необратимые. Ань Люшань таки нанес Тан смертельный удар, просто она была слишком большой и неповоротливой, что бы сразу осознать это. Процесс умирания растянулся еще на сто лет, началась непрерывная эпоха смут, войн и катастроф. Разжиревший Уйгурский каганат пришлось усмирять силой, разгромив его в тяжелой войне 840-847 гг. и то при помощи енисейского Кыргызского каганата. Вообще каганатов на месте империи тюрков расплодилось немеряно: Тюргешский был уничтожен в 756 г. арабами, Кимакский сам собой упразднился в 1035 г., Кыргызский уничтожен к 1207 г, Хазарский развалился около 1100 г. Всего было вырезано около миллиона уйгуров, они тоже повторили судьбу геноцидированных ими столетием ранее тюрков. Около 50 лет продолжалась война с Тибетом, наконец их империю тоже удалось развалить. По всей стране еще несколько десятков лет продолжались погромы согдийцев и прочих иностранцев, Китай впервые открыл для себя ксенофобию и расизм. При этом, официально император был вынужден простить большую часть сложивших оружие главарей мятежа, так как не имел уже физически сил продолжать борьбу. Это вылилось в усиление северных генерал-губернаторств, куда бывшие мятежники возвратились править, что привело позже к смуте, известной как период Пяти династий и Десяти царств. Народ голодал, повсюду вспыхивали локальные бунты. Генерал-губернаторы регионов оборзели настолько, что иногда убивали неугодных им имперских цензоров прямо у себя во владениях. Тан была вынуждена снова ввести крайне непопулярную соляную монополию, что бы пополнить бюджет. В 808 г. был провозглашен запрет на накопление монет и он был повторен в 817 г. Отныне независимо от ранга человека, он не мог хранить более 5000 ниток денег. Остатки наличности, превышающие эту сумму, должны были быть потрачены в течение двух месяцев на покупку товаров – так после мятежа пытались компенсировать недостаток наличности в обращении. К 834 г из-за истощения запасов меди производство монетных дворов упало до 100.000 ниток в год, массовой стала порча монет оловом и свинцом.
За период с 779 по 908 гг. сменилось 12 императоров Тан, причем никто из них и близко не подошел к величию основателей династии. Поздние императоры почти поголовно отличались слабым здоровьем (и рано умирали), вынуждены были бороться с многочисленными повстанцами и разгребать дворцовые интриги евнухов и соперничающих клик. Когда в 805 г. умер сын победителя Ань Люшаня, император Дэ-цзун (Dé zōng), ему наследовал Шунь-цзун (Shùn zōng), в том же году скончавшийся от инфаркта. Сянь-цзун (Xiàn zōng, 805-820 гг.) отравился даосскими «элексирами бессмертия»; Му-цзун (Mù zōng, 820-824 гг.) навернулся с коня при игре в поло и умер парализованный (хотя до этого он больше предавался пьянкам и гулянкам, нежели правлению, и за 4 года разбазарил все, что пытался построить Сянь-цзун).
Цзин-цзун (Jìng zōng, 824-827 гг.) взошел на престол в 15 лет и, как и его отец, был дегенеративным и легкомысленным правителем и почти все свое время проводил на охоте и пирах. Заседания суда и совета он считал скучными и пропускал их, а главной своей политикой считал предоставление евнухам еще больше власти и задабривание их подарками. Впрочем, через три года его товарищи по тому же поло отравили его, что вызвало маленькую секретную гражданскую войну во дворце. Евнухи в итоге перебили всех заговорщиков и посадили на трон следующего императора. Вэнь-цзун (Wén zōng, 827-840 гг.) был хитер и составил заговор против евнухов. Ему удалось успешно истребить нескольких из них, включая главного, так, что бы не вызвать подозрения у других. Прочих он призвал во дворец, что бы покончить с ними одним ударом, но его идиот-помощник, желая заграбастать всю славу себе, начал операцию слишком рано. В результате большая часть евнухов успела сбежать и захватить в заложники императора, после чего от его имени приказала гарнизону вырезать всех заговорщиков, их семьи и кучу чиновников, которых они заподозрили в лояльности императору. Было убито более 1000 человек, оставшихся арестовали и от имени императора предали казни, путем распиливания пополам. Вэнь-цзун остался политическим заключенным и умер через 4 года полностью бесправным. С тех пор до конца Тан евнухи правили безоговорочно. Следующий император, У-цзун (Wǔ zōng, 840-846 гг.) тоже траванулся «элексирами бессмертия», его сын Сюань-цзун (Xuān zōng, 846-859 гг.) не внял опыту папы и, навернув тех же волшебных зелий, последовал за ним. На самом деле за многочисленными даосскими экспериментами над здоровьем императоров поздней Тан зачастую тоже стояло могущественное Бюро евнухов. Скорее всего, все смерти от загадочных «элексиров» - их рук дело.
Кроме невероятной деградации власти, еще одним косвенным последствием восстания Ань Люшаня стали демографические и этнические сдвиги. Китайцы (преимущественно ученые, чиновники, поэты и торговцы) стали массово переселяться на Юг, за реку Янцзы, подальше от злобных степей. Финал Тан был громок и страшен. В 874-884 гг вспыхнуло еще одно невероятно жестокое восстание, возглавлявшееся крупным подпольным торговцем солью Хуан Чао (Huáng Cháo), которому даже удалось ненадолго объявить себя императором. Войска повстанцев разорили весь Север и убили более 8 миллионов человек (включая еще один расовый погроми в Янчжоу, на сей раз погибло более 120 тысяч человек!). Группы бандитов и мятежников опустошали сельскую местность, большая часть дворцовых евнухов и высших чиновников погибла, в стране в очередной раз воцарился хаос. Один из лейтенантов Хуан Чао, Чжу Вень (Zhū Wēn) переметнулся на сторону лоялистов и помог разгромить повстанцев, получив за это титул канцлера и взяв имя Чжу Цюань-чжун (Zhū Quán Zhōng). В 907 г. он прикончил (видимо уже из жалости) последнего императора Чжао-цзуна (Zhāozōng) и его сына Ай Ди (Āi Dì) вместе с его братьями и императрицей и объявил новую империю – Позднюю Лян (Hòu Liáng). Никто особо и не расстроился – настолько Тан выродилась к этому моменту. К несчастью, удержать власть ему не удалось и Китай рухнул в очередную смуту на 50 лет.
Восстание Ань Люшаня пошатнуло власть Тан и на Юге, что немедленно сказалось и на числе и качестве вьетских мятежей (равно как и нападений тямов, а в 767 г. на северное побережье Вьетнама напали яванцы!). С 803 по 863 гг. местные повстанцы убили или изгнали не менее шести китайских генерал-протекторов Аннама. Кроме этого, возникла еще одна неожиданная угроза. В 650 г. на юге Китая в провинциях Сычуань и Юньнань возникло государство Наньчжао (Nánzhāo) — царство тибетско-бирманского народа бай (báizú). Окончательно оно оформилось в 737 г., причем при поддержке Тан, которой байцы сначала присягнули на верность, но уже через 17 лет восстали и отложились. О том, какие у его основателя, Пилоге (Píluógé) склонности и планы на соседей можно было судить по тому, что конкурирующих вождей племен он сжег заживо, когда захватил власть. Китай послал карательные армии, но они были уничтожены и, вдохновленные и воинственные, байцы вторглись в Индонезию и устроили там страшный погром. Именно они вытеснили на территории нынешнего проживания народы лао и тай, предков современных лаосцев и тайцев, дошли даже до Бирмы, в 832 г. разнесли бирманское царство Пью, сравняли с землей его столицу, а всех выживших жителей угнали в рабство. Монским государствам Бирмы с трудом удалось выдворить захватчиков. После этого взор Наньчжао пал на Вьетнам, в то время пребывающий во втором типичном состоянии – отсутствии китайского контроля, кроме формального. В итоге байцы за поход 862 г. сожгли и разрушили всю страну, вырезали более 150 тысяч вьетов и огромное количество угнали в рабство. Через 10 лет танцы с трудом вытеснили Наньчжао из Сычуани и Аннама (причем в Аннаме в союзе с вьетами, которые в этом благом начинании полностью поддержали китайские войска), после чего его мощь стала угасать, в 937 г. династия сменилась на Дали (Dàlǐ) и в таком виде просуществовало до 1254 г. когда их уничтожил великий хан Хубилай.
Остатки когурезцев ушли на Север еще в 692 г. после того, как У Цзэтянь разгромила Корею и, смешавшись с народом мохэ – прото-маньчжурами, основали небольшое княжество Бохай (Bó hǎi), в корейском варианте Пархе. Восстание Ань Люшаня помогло Бохаю возвысится и даже выступать против сил Тан в регионе, ослабленная империя ничего не могла с этим поделать. Самая большая проблема была в том, что на дворе уже стоял не II-III век. Народы степей тоже эволюционировали, а в процессе восстания они впитывали китайскую культуру. Уйгуры, например, не просто грабили – они тащили к себе также и китайские свитки и предметы культуры и занимались, так сказать, самообразованием. Именно после войны возникла уйгурская письменность. В результате к 800 г. на Севере уже существовали зачатки будущих могучих степных государств, объединяющих пассионарность кочевников и интеллектуальность китайцев. Уйгуры, кидани и прочие с тех пор станут куда более могучими врагами, а потомки бохайцев, чжурчжени, вообще через 300 лет сокрушат династию Сун. Потомки же чжурчжэней, маньчжуры, уничтожат Мин и станут последней династией Китая.
В Аннаме Тан продолжали кампании против местных вождей в 874-880 гг., пока армия не взбунтовалась сама, заставив бежать военного комиссара, чем положила конец фактическому китайскому контролю во Вьетнаме. В итоге маятник снова качнулся в знакомом направлении – формальное признание протектората и фактическая независимость. В 905 г. власть захватил Кхук Тхыа Зу (Khúc Thừa Dụ) – так возникло второе национальное вьетнамское государство. Китай продолжал попытки вернуть Вьетнам до 939 г., когда их войска были разбиты Зыонг Динь Нге (Dương Đình Nghệ), одним из генералов семьи Кхук. Однако не все во Вьетнаме были довольны таким положение дел и Нге был в 938 г. предательски убит своим подчиненным, Кьеу Конг Тьен (Kiều Công Tiễn) желающим присягнуть Китаю и стать марионеточным королем. Далее началась настоящая Санта-Барбара в кровавых восточных традициях, неудачного «короля» прикончил в том же г. соратник Нге и его зять, Нго Куен (Ngô Quyền), однако, Тьен успел послать призыв китайцам о помощи. Те выслали огромный речной флот, но хитроумный Нго Куен установил железные пики в русле реки Батьданг (Bạch Đằng). Скрытые под водой во время прилива они ожидали, пока вьетнамские войска сдерживали десант китайцев. Во время отлива шипы вонзились в корабли и утопили или обездвижили сотни из них, а яростная контратака смела оставшихся китайцев. Князь Южной Хань был убит в сражении и почти весь флот уничтожен, это положило конец китайским амбициям на долгие годы.
Нго Куен короновался как Тьен Нго Выонг (Tiền Ngô Vương), он умер от болезни спустя несколько лет, но его правление заложило основы вьетнамской независимости на несколько веков вперед. Однако, Санта-Барбара продолжилась. После череды драк за престол между Зыонг Там Кха (Dương Tam Kha), шурином Нго Выонга и его сыновьями Нам Тан Выонг (Nam Tấn Vương) и Тхьен Шать Выонг (Thiên Sách Vương) Вьетнам с 966 по 968 гг. потрясло время, известное как Анархия 12 варлордов или Эра 12 шыкуанов (Thập Nhị Sứ Quân). 11 непокорных генералов сокрушил двенадцатый из них, Динь Бо Линь (Đinh Bộ Lĩnh), приёмный сын князя Чан Лама (Trần Lãm). Он взял себе тронное имя Ван Тханг Выонг (Vạn Thắng Vương, «король десяти тысяч битв») и переименовал страну в Дайковьет (Đại Cồ Việt). Именно с него началась уже настоящая, взрослая независимость Вьетнама.
