Новая война между Англией и Францией не заставила себя ждать. Англичане не ушли с Мальты, а Франция аннексировала Пьемонт. Обе страны начали готовиться к новой войне. В связи с этим Наполеоном было принято решение организовать-таки переброску армии через Ла-Манш, чтобы покончить с Англией одним ударом. Создание Булонского лагеря и флотилии канонерок, задачей которых было пересечь Ла-Манш, здорово напугали Туманный Альбион. Естественно, в 1803 году отношения между Францией и Англией совсем ухудшились. 12 мая британский посол Витворт покинул Париж, и 22-го Британия объявила войну Франции.
6 марта 1803 года, до объявления войны, французы решили перебросить в Индийский океан эскадру контр-адмирала Линуа – 74-пушечный «Маренго», 44-пушечный «Семилан», 40-пушечный «Белль Пуль», 40-пушечный «Аталанте», 22-пушечный корвет «Бельи», а также транспорты «Кот д’Ор» и «Мари Франуаз» с 1350 солдатами на борту. У Мадагаскара эскадра попала в шторм, корабли разбросало по морю, и далее каждый корабль шел к французским островам в Индийском океане самостоятельно.
21 июня 1803 года 44-пушечный фрегат «Белль-Пуль» высадил в Пондишери 180 солдат, дабы, согласно условиям Амьенского мира, вернуть французские колонии, потерянные в 1790-х, под руку Наполеона. Однако ранее, в 1802 году, англичане отослали в Индию эскадру вице-адмирала Питера Ренье в следующем составе: 74-пушечные «Аррогант», «Тремедиос», 64-пушечные «Трайдент», «Ланкастер», 50-пушечный «Сенчурион»; фрегаты: 40-пушечный «Сент-Фиоренцо», 36-пушечный «Дедеджноуз» (Dedaigneuse), 32-пушечный «Фокс» и 18-пушечный шлюп «Альбатрос». Кроме того, фрегаты «Ширнесс» (44) и «Вильгельмина» (36) находились в Бенгальском заливе вместе с шестью вооруженными «эн флюйт» (то есть частично разоруженный; обычно снимались пушки на нижней палубе, где размещались грузы либо войска) кораблями ОИК, а в Калькутте против возможного нападения французов дежурили «ост-индийцы» «Лорд Кастлро», «Леди Кастлро», «Тейнмаунт» и «Бомбей». Ост-Индская компания, предполагая, что война с Францией скоро продолжится, вытребовала себе эскадру еще до начала военных действий, взамен обещая полностью снабжать и оплачивать ее, полная стоимость услуги составляла 25 тысяч фунтов в год.
Так вот, стоило французам высадиться в Пондишери (эскадра Линуа соединилась там с «Белль-Пулем» 27 июня), как 5 июля замаячили корабли англичан – «Сенчурион» и «Альбатрос», который внимательно осмотрели место высадки и расположились в Куддалоре, в 25 милях южнее французской колонии, туда же подтянулись «Аррогант», «Тремедиос» и «Трайдент».
В этой ситуации Линуа предпочел уйти из ловушки на полных парусах. В море он встретил пакетбот «Виктор», который привез депешу от Бонапарта – увести корабли к Реюньону и Маврикию, там же высадить и губернатора Французской Индии – генерала Декана. В результате в Пондишери был оставлен символический гарнизон, а корабли вышли в море. 7 июня британский шлюп «Рейттлснейк» догнал французов и передал Линуа приглашение от Ренье отобедать с ним на его флагманском корабле 50-пушечном «Сенчурион». В свою очередь, Линуа пригласил британского адмирала на «Маренго», но после того, как Ренье согласился, Линуа счел за лучшее под покровом ночи оторваться от англичан и устремился в Порт-Луи.
Перед отплытием из Бреста Линуа задал Бонапарту вопрос – когда начнутся боевые действия с Англией? Наполеон поклялся, что не планирует войны ранее октября, как мы с вами помним – уже 22 мая Британия разорвала дипломатические отношения с Францией, то есть Наполеон в очередной раз ошибся. В политических решениях такого уровня ошибка – это преступление.
Новости о новой войне достигли Мадраса и Калькутты 3 сентября 1803 года. Английские корабли подошли к Пондишери, и французский гарнизон в 177 человек сразу же сдался без какого-либо сопротивления.
Чуть ранее, 16 августа, Линуа прибыл со своей эскадрой на Иль-де-Франс, 8 октября к нему присоединился корвет «Берко», который принес весть о начале военных действий. 1200 солдат были высажены в Порт-Луи и укрепили гарнизоны Реюньона и Маврикия, а также голландских крепостей на Яве. «Аталанте» был послан в Маскат со специальной миссией к саудитам, а «Маренго», «Белль-Пуль», «Семилан» и «Берко» взяли курс на Суматру.
3 августа 1802 года из Сен-Мало к Иль-де-Франс вышел в крейсерство 32-пушечный корсарский фрегат «Белонна» Жака Франсуа Перро, так насоливший англичанам в прошлую войну. 14 августа он встретился с британским 36-пушечным «ост-индийцем» «Лорд Нельсон», идущим с промышленными товарами и серебром в Индию и Китай. Перро пошел на абордаж корабля, первую попытку англичане смогли отбить, вторая привела к капитуляции. Перро переправил на пленный корабль абордажную команду из 41 человека с лейтенантом Фуге, чтобы он довел корабль до Ла-Коруньи (Испания была дружественна Франции) и представил приз на призовой суд. Однако 26 августа британская шхуна «Сигулл» смогла отбить «ост-индийца» и привести в Плимут.
Пока же французы внезапно атаковали британское поселение на Суматре – Бенкулен. Когда французские корабли появились на рейде, англичане начали жечь свои суда с пряностями. Успели сгореть шесть кораблей, два французы оттащили в море и спасли. Колония сдалась практически без сопротивления, были захвачены большие запасы риса, специй, опиума. Напоследок, разграбив все, фрегат «Семилан» дал залп, в результате которого погиб один человек, и Линуа взял курс на Батавию. 10 декабря 1803 года эскадра кинула якорь в столице голландской Индии, где к эскадре присоединился голландский 16-пушечный бриг «Авантюрьер».
Ну а далее началось эпическое. На мой взгляд, это самая славная страница в истории торгового флота Ост-Индской компании, а уж тем более когда на кону такой приз, как товары на 8 миллионов фунтов стерлингов. Впрочем, обо всем по порядку.
28 декабря 1803 года до французов дошли слухи о том, что в море вышел «китайский конвой» Английской ОИК – суда из Кантона и Малакки, груженные чаем, фарфором и шелком, общая стоимость товаров – 8 миллионов фунтов стерлингов серебром. Сразу же мысли об отдыхе были забыты, французы вышли в море.
Вести эти оказались правдивыми. 16 судов Ост-Индской компании в январе 1804 года прибыли к юго-восточному побережью Малайзии, где к ним присоединились 11 торговых кораблей, купеческое судно из Макао и австралийский транспорт из Ботани-Бей. В сопровождение выделили 12-пушечный бриг «Ганджес» под командованием лейтенанта Роберта Фоулера, а конвой возглавил капитан компании Натаниэль Дэнс, шедший на «ост-индийце» «Эрл Кадмэн».
Состав каравана был следующим.
В 8:00 14 февраля 1804 года с юго-запада со стороны восточного берега Малаккского пролива были усмотрены 3 паруса, которые оказались авангардом французской эскадры. Надо сказать, что ост-индийские суда несли довольно мощное вооружение – до 40 орудий калибрами от 24-фунтовых до 6-фунтовых, – однако команды были, конечно же, подготовлены хуже, чем реальные экипажи Роял Неви. Дэнсу было совершенно понятно, что французская эскадра при энергичном командующем легко сломит сопротивление купцов и без труда захватит корабли.
И все же Дэнс на военном совете решил не уступать без боя богатый конвой. Были назначены командиры авангарда, центра и арьергарда. Единственный военный корабль конвоя – бриг «Ганджес» – возглавил арьергард. Сам Дэнс на «Эрл Кадмэн» принял под свою руку центр, а Джон Тимминс на «Роял Джордже» возглавил авангард. По настоянию Фоулера корабли выстроились в кильватерную колонну, и часть из них подняли синие кормовые флаги, которые сигнализировали бы противнику, что это военные суда, сопровождающие торговый конвой.
В 9:00 14 февраля 1804 года англичане в кильватерной колонне вошли в Малаккский пролив. Линуа не поверил своим глазам – он увидел идеально равную кильватерную колонну и гордо развевающиеся флаги военных кораблей эскорта. Он полностью пропустил конвой и последовал за ним на небольшом отдалении. Дэнс подозревал, что французы накинутся на замыкающие купеческие суда, поэтому на «Ганджес» были собраны добровольцы-пушкари с «ост-индийцев», однако «лягушатники» так и не провели атаку.
На следующий день недалеко от острова Пуло-Аура французы все же решились на атаку. Поскольку Линуа держался позади конвоя, Дэнс стянул к арьергарду все более-менее вооруженные корабли. В 13:15 французы открыли огонь по «Роял Джордж», англичане энергично отвечали. Вскоре в бой так же вступили «Ганджес», «Эрл Кадмэн», «Уорлей» и «Альфред». Бой шел 43 минуты, не обошлось и без эксцессов – «Хоуп» на всех парусах въехал в борт «Уорлей», и эти корабли почти все сражение пытались освободить снасти.
К 14:00 случилось необъяснимое и невероятное – Линуа приказал отступать, а 4 корабля «ост-индийцев» пошли в погоню! В течение двух часов длилось преследование, англичане вели спорадический огонь по французам, те отступали. Судя по всему, в этот момент французский адмирал совсем потерял голову, предполагая, что вместо торговцев нарвался на эскадру Ренье.
Наконец к 16.00 Дэнс приказал прекратить атаку и вернуться к торговым судам. В 20.00 корабли, принявшие участие в акции, построились в кильватер торговым. 28 февраля конвой взяли под прикрытие корабли Королевского флота – 74-пушечные «Септр» и «Альбион».
За все время боя англичане потеряли только одного человека – матроса с «Роял Джорджа» Хью Ватта. Французы потерь не имели.
Прибывший в Порт-Луи Линуа узнал, с кем на самом деле он сражался. Срам был велик – даже губернатор Иль-де-Франс в резких словах осудил адмирала. Вынужденный оправдываться, Линуа писал, что после того, как три английских судна зашли ему в тыл, он начал опасаться координированной атаки и дал приказ повернуть назад. Конечно же, этому объяснению мало кто поверил. Что касается Дэнса и его товарищей – обрадованные господа из ОИК выделили 50 тысяч фунтов как премию смелым командам. Дэнс дополнительно получил 5000 от бомбейского торгового дома, а также его возвели в рыцарское достоинство и назначили 500 фунтов пожизненного пенсиона. Дэнс и здесь показал себя с самой лучшей стороны – он отказался от вознаграждения Бомбейской фактории, сказав, что волею судеб был поставлен командовать конвоем и просто выполнял свою работу.
Ну и напоследок эпиграмма на действия Линуа, опубликованная в одной английской колониальной газете:
Quite debonair Linios left FranceAnd on the ocean came to Dance.Where when our tars began to play,It charm’d him for he Dance’d away.
Рифмованный перевод мне привести сложно, поскольку английский юмор построен на игре слов, но песенка говорит примерно следующее: «Наш любезный Линуа прибыл из Франции и встретил в океане Дэнса. Когда наши смоленые задницы начали играть, очарованный Линуа быстрее сделал ноги».
Французский историк Шевалье писал: «Адмирал Линуа несомненно захватил бы если не весь конвой, то большую его часть, если бы просто решительно вел атаку».
Реакция Наполеона на этот бой была запредельно жесткой, в письме морскому министру он говорил о Линуа: «Он сделал Францию посмешищем всей Европы! <...> Я предпочел бы, чтобы он сохранил честь, а не несколько плавающих деревяшек с людьми! Я вообще мечтал бы, чтобы такого позора никогда не было; уж лучше было потерять три корабля».
Стоит также отметить и самоуверенность ОИК и Ренье, которые оставили конвой с товарами на 8 миллионов фунтов вообще без прикрытия. Не будь у коммодора Дэнса боевого запала или атакуй французы более смело – все бы закончилось очень плачевно.
Но вернемся к Линуа – даже захват на обратном пути двух британских торговых судов не скрасил для французов унизительность проигрыша боя в Малаккском проливе обычным купцам. Но приведенные 2 апреля 1804 года в Порт-Луи призы с товаром на 505 тысяч фунтов, захваченные в крейсерствах и на Бенкулене, не смогли помирить Линуа с губернатором Шарлем Деканом (будущим наполеоновским генералом), ибо Декан в лицо адмиралу крикнул: «505 тысяч, когда мы могли иметь 8 миллионов!»
Декан временно отстранил Линуа от командования эскадрой, с «Берко» он послал депешу Наполеону, где помимо всего прочего писал: «Наш адмирал не понимает, что успех в войне не может быть достигнут без риска», а «Белль-Пуль» послал в отдельное рейдерство.
В июне 1804 года пришло письмо от Бонапарта, где тот давал второй шанс Линуа и требовал быть «смелее и активнее». 16 июня французы вышли в море в следующем составе: 74-пушечный «Маренго», 44-пушечный «Семилан» и 40-пушечный «Аталанте». Сначала эскадра двинулась к Цейлону, а далее повернула на север. Проследовала в 60 милях восточнее Мадраса, дабы не столкнуться с кораблями Ренье, и у Масулипатама Линуа узнал, что чуть выше стоит небольшой конвой «ост-индийцев». Без охраны. Сопровождает его только 36-пушечный фрегат ОИК «Вильгельмина», но – как это обычно и бывало – он вооружен коммерческими версиями карронад, которые стреляли недалеко, как и положено карронадам, и часто взрывались, поскольку были сделаны тонкостенными и из плохого металла. Вот он, второй шанс! Линуа срочно отбыл к Визагапатаму.
Что же происходило у англичан? Ренье, обеспокоенный шастаньем у индийских берегов сильной французской эскадры, да к тому же подстегиваемый советом директоров ОИК, которые грозили снять британскую эскадру «с довольствия», в последний момент решил заменить охрану конвоя – «Вильгельмину» отозвали в Мадрас, а охранение составил 50-пушечный «Сенчурион», который вел 24-пушечные корабли компании «Барнаби» «Принцесс Шарлотт» с товаром в Калькутту.
15 сентября в 6:00 у Визагапатама появилась эскадра Шарля Линуа. В этот момент «Сенчурионом» номинально командовал смертельно больной Джон Спрат Ренье, по факту же все капитанские обязанности исполнял первый лейтенант Джеймс Линд.
Бой решили принять на рейде, уповая еще и на защиту береговых батарей. В 9:45 расстояние сократилось до 5 кабельтовых (900 метров), и стороны открыли огонь. Капитан «Барнаби» при первых же выстрелах запаниковал и выбросил свой корабль на мель, тогда как «Принцесс Шарлотт» открыл огонь.
Линуа же решил атаковать фрегатами, оставив «Маренго» в море, и это была основная ошибка. Когда «Семилан» и «Аталанте» сблизились на 200 ярдов – «Сенчурион» и «Принцесс Шарлотт» дали один за другим три точных залпа. Командир британского гарнизона Кэмпбелл послал в качестве помощи на «ост-индиец» 50 сипаев-артиллеристов, чтобы помочь в работе орудий. Линуа, понимая, что фрегатам не справиться, повел на сближение «Маренго». В 10:45 началась дуэль «Сенчуриона» и французского флагмана.
Французский 74-пушечник нес на нижнем деке двадцать восемь 36-фунтовых орудий, на средней палубе – тридцать 18-фунтовок, на квартердеке и форкасле – 8-фунтовые пушки. Таким образом, масса бортового залпа у него составляла 838 фунтов металла. Британец же был вооружен несоизмеримо хуже – двадцать две 24-фунтовки, двадцать две 12-фунтовки и на верхней палубе шесть 6-фунтовых орудий. Масса бортового залпа – 414 фунтов, в два раза меньше! При этом часть пушек у «Сенчуриона» были карронадами, рассчитанными на малый радиус действия (на дальности более 200 ярдов карронады были бесполезны). «Маренго» же начал неторопливый расстрел британца с дальней дистанции.
Пока же «Аталанте» и «Семилан» атаковали «Принцесс Шарлотт» и захватили корабль, а «Сенчурион» в перестрелке с «Маренго» к 13:45 получил существенные повреждения, и по идее Линуа мог добить его даже фрегатами, но обычная осторожность адмирала взяла верх, и он предпочел не рисковать. В результате французы с призом ушли на Иль-де-Франс, а «Сенчурион» выжил. И Декан, и Наполеон были в бешенстве: «Линуа действует исключительно половинчато, видимо, он не может иначе», – писал император. Ему вторил Декан: «Новейший французский линкор, по всем статьям превосходящий противника, отказывается от боя и уходит – а как же честь?»
На захваченном «ост-индийце» оказалось товара на 340 тысяч фунтов, таким образом эскадра Линуа за 16 месяцев смогла награбить ценностей (включая сюда и склады Бенкулена) на 948 тысяч фунтов стерлингов. Но, как мы понимаем, если бы смогли захватить конвой Дэнса – было бы 9 миллионов, и это был бы действительно жестокий удар и по ОИК, и по Англии.
Бой для «Маренго» оказался неожиданно жестким – корабль потерял руль, получил несколько пробоин и встал в Порт-Луи на ремонт и переоснащение на 6 месяцев. 31 октября в гавань вернулся и «Белль-Пуль», захвативший в своем крейсерстве богатое торговое судно с товаром на 150 тысяч фунтов.
«Семилан» был отослан к Филиппинам, чтобы наладить связь с испанцами (те 4 октября 1804 года тоже вступили в войны с Англией), а в третий поход эскадра Линуа вышла лишь 22 мая 1805 года. Теперь французы отправились к Красному морю, а оттуда проследовали по торговым путям к Цейлону. Расчет оказался верным – 11 июля у Цейлона, в Пойнт-де-Галле (самая южная точка острова), Линуа перехватил идущие в Бомбей из Китая «ост-индийцы»: 1244-тонный «Брунсвик» (капитан Джеймс Грант) и 935-тонный «Сара» (Минтош). «Сара», преследуемый «Белль-Пулем», выбросился на берег, «Брунсвик» же, тяжело груженный, сделать этого не успел. После короткой перестрелки с «Маренго» он сдался. На корабле оказался груз хлопка и сандалового дерева на сумму в 230 тысяч фунтов.
9 июля 1806 года англичане наконец-таки смогли подловить и захватить 32-пушечный капер «Беллона». Поймали корабль Перро у Цейлона, где его нашел шлюп «Рэттлснейк» и навел на корсара 74-пушечный корабль «Пауэрфул». Перро постарался оторваться, очень грамотно строя свою защиту – не выпадая из носовых углов, когда «Пауэрфул» мог вести огонь только двумя-тремя пушками, «Беллона» изредка поворачивался бортом и давал залп, от которого линкор сильно страдал. Француз надеялся, что сможет сбить либо грот-мачту, либо бушприт, что замедлит ход противника и даст возможность каперу скрыться.
Такая необычная погоня длилась почти два часа, к 18:45 «Пауэрфул» почти нагнал-таки француза и вскоре мог произвести полноценный бортовой залп, соответственно – после такого поворота событий жизнь корабля Перро была бы яркой, но недолгой. Поэтому он принял решение сдаться. За все время боя англичане потеряли 6 человек убитыми и 11 ранеными, французы – 2 человека убитыми и 6 ранеными. Линейный корабль, противу всех законов физики, был довольно сильно поврежден, что произвело на англичан очень большое впечатление.
Британский историк Уильям Джеймс отмечает действия Перро как «великолепные», а Уильям Лиард Клоуз написал, что этот бой «продемонстрировал плачевное состояние британской артиллерии в Роял Неви по сравнению с французским флотом».
После захвата «Брунсвика» терпение директоров ОИК лопнуло – Ренье заменили на более агрессивного Эдварда Пэллью. 6 августа Линуа заметил конвой из 11 торговых судов, следующих с товарами в Мадрас. Начав осторожное сближение, француз увидел, что на самом деле это 10 «ост-индийцев» в сопровождении срезанного 74-пушечного корабля «Бленхейм» под флагом контр-адмирала Томаса Трубриджа. Все же Линуа решил атаковать, однако, понимая, что «Бленхейм» с его двадцатью восемью 32-фунтовками на гондеке представляет для «Маренго» смертельную опасность, решил устроить перестрелку с концевым торговым кораблем. Замыкающим оказался ветеран боя Дэнса, 24-пушечный фрегат ОИК «Камберленд», который в 17:30 затеял перестрелку с «Белль-Пуль».
«Бленхейм» же, увидев атаку, срочно пошел на сближение с «Маренго» по касательной, ведя шквальный огонь из нижнего дека левого борта. Линуа сразу же отвернул, и в 18:00 стороны вышли за пределы эффективного огня.
По старой доброй традиции англичане выстроились в линию, а французы рассчитывали на ночную атаку конвоя. Однако ночью Линуа конвой… потерял и смог навалиться на британскую линию только в 7 утра 7 августа. При этом, чтобы не получить повреждений, затеял перестрелку на расстоянии в 1000 ярдов. Чтобы было понятно: излюбленная британская дистанция боя – 50–100 ярдов. Французы сражались на дистанциях до 300 ярдов. Это было обусловлено тем, что на больших дистанциях точность стрельбы была фактически никакой, а скорость ядер снижалась настолько, что часто они не могли пробить борта. То есть стрельба с 1000 ярдов может вестись только с одной целью – просто для очистки совести. Понятно, что на таком расстоянии ты, даже если и чудом попадешь в корабль противника, никаких повреждений не нанесешь.
Две колонны – английская и французская – следовали параллельно друг другу на расстоянии в 1000 ярдов и изредка вели беспокоящий огонь друг по другу. Трубриджа это устраивало, ибо его главная задача заключалась в защите торговых судов. Линуа тоже все устраивало – начальству можно отчитаться, что стрелял, да и корабли не повредят, ибо ремонтировать их на Иль-де-Франсе и Реюньоне нечем.
При этом Трубриджу уже в сумерках совершенно случайно удалось-таки попасть ядром на излете в грот-рею «Маренго», что и стало сигналом для Линуа о выходе из боя. На «Бленхейме» после двух дней столкновения было убито 2 человека, на «Маренго» – 8 легко ранены, на «ост-индийце» «Ганджес» из-за взрыва собственно пушки убиты 2 и ранены 3 человека.
Линуа отошел к африканскому побережью, 13 сентября он достиг залива Саймон, Кейптаун, где надеялся соединиться с союзной голландской эскадрой. Однако в Кейптауне он встретил только срезанный 74-пушечный «Бато», на котором осталось лишь 36 пушек, текущий, как решето, и неспособный к выходу в море. Было решено произвести в порту ремонт, однако он затянулся, поскольку у голландцев склады оказались пусты. 15 сентября начался шторм, «Бато» и «Брунсвик» получили повреждения, «ост-индиец» в результате затонул, а фрегат «Аталанте» выбросило на берег, и для эскадры он был потерян.
10 ноября Линуа оставил Кейптаун и поплыл вдоль берегов Западной Африки в надежде перехватить британских купцов. Удача улыбнулась ему, в устье Конго он смог взять два приза, 29 января 1806 года у острова Святой Елены он столкнулся с американским торговым судном, от которого узнал, что Кейптаун захвачен британцами, то есть как на базу на него рассчитывать теперь уже нельзя.
Поскольку корабли французов после трехлетнего плавания уже текли и настоятельно требовали полноценного ремонта, Линуа решил вернуться во Францию. 19 февраля французы пересекли экватор, и 13 марта 1806 года напоролись на эскадру Джона Борлэса Уоррена в следующем составе: 98-пушечный «Лондон», 80-пушечный «Фудроян» (флагман), 74-пушечные «Рамиллиес», «Хироу», «Намюр», «Фейм», «Корейджес» и 38-пушечный фрегат «Амазон».
За ночь 12-го марта «Лондон», «Фудроян» и «Амазон» оторвались от остальных и в результате оказались в 15 милях южнее своих 74-пушечников, когда был замечен отряд Линуа, который к этому времени состоял лишь из «Маренго» и «Белль-Пуля». Капитан французского фрегата Ален-Аделаид-Мари Брюльяк доказывал Линуа, что, скорее всего это боевые корабли и сближаться с ними не стоит, однако в самый неподходящий момент в Линуа взыграла гордость – он не забыл обвинений в трусости и осторожности от Наполеона и Декана. И пошел на сближение.
В 5:30 утра из предрассветного тумана на расстоянии в 10 кабельтовых на «Маренго» вышел 98-пушечный «Лондон». Бежать было уже поздно, тем не менее, французы попытались это сделать, правда, без успеха.
«Амазон» затеял перестрелку с «Белль-Пуль», стараясь повредить последнему такелаж, дабы он не сбежал, тогда как Брюльяк решил помочь своему флагману и хоть как-то компенсировать его недостаток в вооружении относительно «Лондона». Пользуясь тем, что парусный корабль чаще всего сражается только на один борт, «Белль-Пуль» начал обстрел «Лондона» с «нерабочего» борта, не отвечая за залпы с «Амазон».
«Маренго» же вел спорадическую стрельбу, нанося повреждения британцу, но и сам получая по полной. К 8:30 «Амазон» сильно сблизился с французским фрегатом, и Брюльяк был принужден вступить в бой с британским 38-пушечником. В 10:25 подтянулся «Рипалс», который открыл огонь по «Маренго», в 10:50 – «Рамиллиес», и через 10 минут «Маренго» поднял белый флаг. Чуть ранее полностью изрешеченный «Белль-Пуль» капитулировал. Потери французов составили 69 человек убитыми и 106 ранеными, в число последних вошел и адмирал Линуа, а также капитан «Маренго» Врино. Потери англичан – 13 убитыми, 27 ранеными.
23 апреля британская эскадра вместе с призами попала в шторм, «Маренго» еле удержался на плаву, был сильно поврежден «Рамиллиес», однако корабли удалось спасти и вскоре они вошли на рейд Спидхеда. Французские суда вскоре восстановили и под их собственными именами приняли в состав Роял Неви.
Последний бой Линуа провел образцово, его дуэль против «Лондона», который получил существенные повреждения, можно признать образцовой, однако общий результат крейсерства 1803–1806 годов был плачевен – адмиралу не удалось нанести большие потери торговому судоходству англичан в Индийском океане. Общая сумма призов, захваченных эскадрой Линуа, составила 1 940 000 фунтов стерлингов, что составило примерно 5 процентов от годового торгового оборота Британской ОИК с Индией и Китаем.
Прежде чем перенесемся на сушу, отметим, что Наполеон, крайне недовольный действиями Линуа, отказался обменять его на английских пленных. Лишь в 1814 году адмирал вернулся во Францию, был назначен губернатором Мартиники, во время «Ста дней» поддержал реставрацию Наполеона, и в результате Мартиника была молниеносно захвачена англичанами.
Надо сказать, что разгром Линуа привел к интересным последствиям – Робер Сюркуф решил тряхнуть стариной и показать, как надо воевать на море. Но об этом позже. Из книги Можейко «Пираты, корсары, рейдеры»: «На пути вокруг Африки Сюркуф, придававший большое значение подготовке экипажа, по нескольку часов в день учил моряков стрелять из пистолетов и драться на шпагах. Он даже не пожалел денег на то, чтобы нанять специальных инструкторов, понимая, что в корсарском ремесле главное — уметь брать корабли на абордаж.
Прибытие Сюркуфа в Индийский океан было встречено французами с энтузиазмом. К этому времени английская блокада практически прервала все связи с Европой, и французским владениям в Индийском океане угрожал голод. От Сюркуфа ждали, что он в одиночку прорвет блокаду и обеспечит острова продовольствием. И он постарался оправдать ожидания соотечественников. Уже само его имя было залогом успеха. Английские торговцы готовы были сдаться Сюркуфу без боя, да и военные фрегаты предпочитали в одиночку не встречаться с ним».
В Сен-Мало по собственным чертежам Сюркуф построил 20-пушечный капер «Ревенан», обшитый медными листами для скорости хода. 2 марта 1807 года он вышел к Иль-де-Франс, прибыл туда 10 июня, отремонтировался и в сентябре вышел в море, к Бенгальскому заливу. Победы следовали одна за другой – были захвачены торговые суда «Трафальгар», «Мэнджес», «Адмирал Эльфин», «Сьюзанна Хантер», «Саксесс», «Форчун», «Нью Эндевор», «Колонель Макколей», «Уильям Берроуз», «Ориент» и «Жан Лабдам». Поставив в колонию 20 тысяч мешков риса вместе с призами, он просто спас Иль-де-Франс от голодной смерти.
24 мая 1807 года Сюркуф атаковал идущий из Гоа «эн флюйт» 64-пушечный португальский корабль «Консесао-де-Санту-Антониу», реально несший 34 пушки (Португалия в конце 1807 года вступила в войну на стороне Англии). Корсар по старинке поставил все на старый добрый абордаж, подведя «Ревенан» вплотную к португальскому линкору и атаковав своими 120 матросами португальскую команду в 550 человек. После часа боя «Консесао-де-Санту-Антониу» был захвачен.
И опять-таки, как это обычно бывало ранее, Сюркуф поругался с губернатором, на этот раз с Деканом. Тот реквизировал у корсара «Ревенан», переименовал его в «Иену» и включил в состав регулярных морских сил колонии. Сюркуфу же отдал уже годящийся на дрова фрегат «Семилан» из эскадры Линуа, переименованный в «Карл», на который приказал загрузить пленных португальцев и доставить их во Францию. Опять цитата: «Такое задание в момент, когда каждый французский моряк был нужен на месте, можно объяснить лишь ненавистью губернатора к счастливому корсару. Команда фрегата „Карл“ была сбродом, списанным с других кораблей, причем чуть ли не половину ее составляли португальцы, которые в свое время попали в плен и согласились служить Франции. Сюркуф пытался убедить губернатора, что с такой командой и таким числом пленных на борту корабль скорее всего кончит свой путь в Лиссабоне уже в качестве португальского судна, а сам Сюркуф и его офицеры будут выброшены за борт. Губернатор отказался слушать Сюркуфа. Он не имел ничего против такого конца корсара.
Тогда Сюркуф принял вызов. 21 ноября 1807 года он вышел в море в сопровождении лоцманского судна. Как только фрегат покинул бухту, Сюркуф приказал лоцманскому судну подойти к „Карлу“ и, угрожая утопить его, передал на борт маленького корабля большинство португальцев. Теперь опасность бунта уменьшилась.
Путешествие во Францию заняло больше года. Несколько раз Сюркуфу лишь чудом удавалось ускользнуть от англичан. К глубокому разочарованию губернатора, весенняя почта 1809 года принесла сообщение о том, что линейный корабль „Карл“ под командованием Робера Сюркуфа благополучно прибыл во Францию».
Ну а сейчас поговорим о том, что же происходило в самой Индии. Как мы помним, после падения Майсура главным соперником англичан в регионе стала Маратхская конфедерация, занимающая центр и северо-запад полуострова Индостан. Столицей ее был город Пуна, где заседал совет князей, или пешв (верховных правителей княжеств Нагпур, Гуджарат, Скиндия, Гвалияре и Мальве), – главный исполнительный орган содружества. Совет этот выбирал верховного пешву, который и был своего рода президентом конфедерации. С 1720 года должность верховного пешвы стала наследственной и принадлежала семейству Пуны, князьям Нагпура.
Первая война между ОИК и маратхами началась еще в 1775 году. Первая англо-маратхская война началась в 1775 году. Причина – драка за престолонаследие у маратхов после смерти пешвы Мадхав-Рао I. Англичане в лице Совета Бомбея встали на сторону одного из претендентов – Рагхунатха-Рао, – и послали ему военную помощь, однако, как мы с вами помним, руководство компании в лице генерал-губернатора сидело в Калькутте и, учитывая сложные отношения с соседями, британской Бенгалии совсем не улыбалось получить еще и с востока набеги маратхов. Поэтому Бомбей резко одернули, и британцы начали мирные переговоры, которые тянулись до 1778 года. Англичане, пользуясь случаем, хотели отжать у маратхов остров Сальсет, контролирующий гавань Бомбея, на что те не согласились. И в начале 1779 года из Бомбея на Пуну был послан большой отряд, состоящий из 600 европейцев и 3300 сипаев. По дороге к ним присоединились войска Рагхунатха – около 12 тысяч конных. Армию маратхов в 10 тысяч человек (сколько успели собрать) возглавляли Тукоджи Рао Холькар и «генерал» Махаджи Шинде. Армия индийцев отступала к Пуне, прибегнув к тактике выжженной земли, а легкие силы маратхов нападали на обозы и мелкие отряды британцев. По предложению Шинде англичан заманили в ловушку – маратхи оставляли неразоренной только тонкую полоску земли, по которой и двигалась оккупационная армия, пока не уперлась в излучину Талагеона у города Вадгаон, окруженную вокруг горами. 12 января 1779 года англичане внезапно оказались без средств снабжения и отрезанными от Бомбея. Конница Рагхунатха привычно разбежалась вместе с их предводителем, и, по сути, это был… разгром?
В свою очередь, с северо-востока вел наступление британский отряд из Калькутты – 6000 сипаев и 500 кавалеристов-пуштунов под командованием полковников Лесли и Годдарта. В лощине Кхандале, недалеко от Пуны, британцы были атакованы 5-тысячным отрядом «генерала» Бхимрао Пансе во фланг, а когда они смогли перестроиться и развернуться для контратаки, с предгорий англичане были обстреляны маратхской артиллерией и ракетами (которые в небольшом количестве предусмотрительно закупили у Майсура). В пять минут, потеряв до 1500 человек, британский отряд обратился в бегство. До Калькутты добрались лишь 2000 оборванных солдат.
Гастингс, понимая, что это катастрофа, срочно послал в Пуну переговорщиков, которых заставили ползти на коленях от дверей до трона верховного пешвы и на коленях же молить о мире. Однако мира не вышло, было заключено лишь перемирие, и сражения продолжились на следующий год.
Махаджи Шинде, ставший верховным пешвой, нанес несколько чувствительных поражений ОИК. В битве при Дурдахе 24 марта 1781 года отряду британского майора Якоба Кэмака (6000 человек) удалось ценой сравнительно больших потерь оттеснить войско маратхов, однако в битве у Сипри 1 июля 1781 года Шинде взял верх и разгромил отряд полковника Мурра (Murre). Дирекцией ОИК было принято решение заключить мир с маратхами, которым возвращали все завоеванные территории в обмен на остров Сальсет.
Не зная о идущих мирных переговорах, 9 апреля 1781 года командующий отрядом маратхских кораблей (3 граба и 8 галливатов) Ананд Рао Дхулап (Anand Rao Dhulap) напал к югу от Бомбея, у Ратнагири (Ratnagiri), на отряд британских кораблей – 18-пушечный бриг «Рейнджер Сноу», вооруженные транспорты «Маклеод», «Шоу» и два маленьких кеча с 150 тысячами фунтов серебром на борту. Индийцы, вспомнив времена Ангриа, пошли на старый добрый абордаж и, потеряв около 100 человек против 30 у британцев, захватили пять британских кораблей. Этот захват вызвал неистовую ярость у бомбейского отделения ОИК, дело дошло до пешвы и разбиралось на самом высоком уровне. В конце концов Шинде приказал Дхулапу вернуть корабли англичанам, что и было сделано в августе 1781-го. Разозленный адмирал корабли с товаром вернул, но без пушек, сказав, что «вооруженное судно не может считаться коммерческим и подлежит либо захвату, либо потоплению». Мир был восстановлен.
Махаджи Шинде умер в 1794 году. Он, как и Хейдар Али, был великим правителем своего времени, главным своим врагом он считал ОИК, поэтому искал союзников и в Майсуре, несмотря на разницу в религии (маратхи были индуистами, тогда как Майсур исповедовал ислам), и во Франции. Он воспротивился переходу княжества Хайдарабад под контроль англичан, так как это отрезало бы его от Майсура, и т.д.
К сожалению, смерть Махаджи ослабила Конфедерацию, между князьями начались споры и склоки, наследовавший от семейства Шинде должность пешвы Даулат Рао старался удержать содружество от распада, и до некоторого времени ему это удавалось. Пожалуй, главной ошибкой Даулата можно считать союз с англичанами против Майсура. Сделки с дьяволом заключать нельзя, несмотря даже на внешнюю привлекательность таких договоров – после смерти Типу и разгрома Майсура Маратхская Конфедерация стала следующей.
Что же на тот момент представляла из себя Маратхская Конфедерация? Цитата из книги Жомини «Политическая и военная жизнь Наполеона»: «Наконец, в середине полуострова было замечательное государство Мараттов, основанное Севаджи, индийским владетелем, который, утвердившись в саттарахском государстве, присоединил к нему большую часть завоеваний Моголов в Декане. Вскоре после его смерти мелкие владельцы, платившие ему дань, отложились от его наследников, владычество которых, постепенно уменьшаясь, заключилось наконец в одной крепости Саттарахе. Признавая по наружности права этой династии на престол, Пейшва, первый министр, завладел западной частью полуострова и основал там королевство Пунах. Махададжи-Синдхия сделал то же на севере и на востоке и, разбив войска Измаил-Бея, и помогая Шах-Аламу против жестокого Гулям-Кадира, достиг наконец того, что восстановил преобладание Мараттов в землях великого Могола, захватил всю власть, правя под его именем, и оставил ему только дворец с незначительным содержанием, в единственное наследство от колоссального могущества Авренг-Зеба.
Махададжи-Синдхия был поддержан в своих действиях войском европейским, или лучше сказать, устроенными обученным по-европейски де Буанем, савойским офицером. Этот знаменитый Маратт умер в 1794 году, и племянник его Даулат-Рау, хотя не наследовал способностей дяди, но, придерживаясь его системы, удержал свою власть в Моголе и даже успел в 1796 году распространить свое могущество до владений Пейшвы, посадив на престол пунахский Баджи-Рао, который и оставался постоянно в совершенной его зависимости. После де Буаня начальство войска было вверено генералу Перрону. Оно состояло из пяти бригад, совершенно устроенных по-европейски, из 34 000 хорошо обученной пехоты и многочисленной кавалерии.
Третье государство Мараттов, управляемое раджой Берарским, лежало к северу от Декана. Хотя оно уступало в могуществе двум первым, однако же было одно из сильнейших в союзе. В Мальве царствовал род Голькара; кроме того Мараттами управляли до двадцати мелких владельцев, независимых от главных государств.
Из этого видно, что Маратты составляли сильный союз, довольно похожий на германскую империю, от которой они отличались постановлениями, силою главных государств и частыми изменениями, следствием внутреннего устройства каждого и обычаев востока. Индийский союз этот имел в самом деле странной состав. Главный, наследственный раджа, обладавший обширнейшими областями без полновластия над ними, окружен был владениями двух своих сановников, которые, мало того, что сделали свои должности также наследственными в своем потомстве, делили еще между собою земли государя.
Но великий Могол был еще более достоин сожаления. Он раздавал короны, и не мог ни одной удержать для себя. Это был, так сказать, государь без подданных, деспот, который не мог заставить себе повиноваться. Он продавал право неограниченной власти в своих провинциях; был беден, хотя вся монета в Индостане чеканилась с его изображением; хвастал тем, что имел данниками сильных государей, хотя от их великодушия зависели даже средства его содержания».
И вот в 1802 году англичане в борьбе за власть поддержали сына Рагхунатха-Рао – Баджи-Рао II из рода Гвалиоре (князей в Гвалияре), который являлся верховным пешвой, а его ближайшим другом и советником стал Даулат Рао из рода Шинде (княжество Скиндия), оттеснив все другие фамилии. Этим были недовольны Холькары, князья Мальве, которые решили выступить с оружием в руках и начали гражданскую войну.
Началось с Яшванта Рао Холькара, который решил восстановить влияние Холькаров в пику семейству Шинде. Вместе со своим братом, Витхонджи Рао, Яшвант начал марш на Пуну. Витхонджи был разбит, а вот отряду Яшванта удалось 4 июля 1801 года нанести поражение Шинде при Удджайне. 25 октября 1802 года Даулат и Баджи приняли бой у Хадапсари, последнего оплота перед столицей Маратхской конфедерации, и были разгромлены Холькарами вчистую. Пуна пала, и Баджи бежал в Бомбей, к англичанам. Он пригласил их к интервенции и помощи к своему восстановлению на престоле, заключив стандартный субсидиарный договор. В результате 31 декабря 1802 года было подписано Бассейнское (Васайское) соглашение. По нему англичане обязались оказывать помощь номинальному главе Маратхской конфедерации.
Даулат, верный заветам Махаджи, остался на землях маратхов, он этого договора не признал, точно так же, как и Холькары, и это стало причиной второй англо-маратхской войны. Однако в течение нескольких месяцев шли сложные дипломатические маневры – во-первых, семейства Шинде, Холькаров и княжество Берар перед угрозой вторжения заключили союз. Во-вторых, англичане, пользуясь переговорами, сосредотачивали у границ свою армию. Ну и в-третьих, британцы опасались набегов маратхов на Хадарабад, дружественный англичанам.
Что представляла из себя армия маратхов? Самым многочисленным родом войск была конница, которая делилась на баргири (регулярная конница на государственном коште), силладары (конные наемники) и пиндари (иррегулярная конница). Маратхи во всю пользовались привлечением европейских и арабских специалистов, инструктировали их армию француз де Буань, англичанин Джордж Томас, американец Бойд и немец Полман. В пехоте была принята батальонная система с офицерами-европейцами, унтер-офицерами-арабами или индийцами, прошедшими европейскую подготовку. Солдаты были вооружены ружьями с кремниевыми замками и штыками, однако таких ружей не хватало, поэтому части похуже имели на вооружении фитильные мушкеты. Артиллерия маратхов в чем-то была даже лучше английской, использовались калибры от 1 до 18 фунтов, а также 5- и 8-дюймовые гаубицы для осад. На батальон полагалось четыре 6-фунтовых и шесть 12-фунтовых орудий, что обеспечивало приемлемую плотность огня как при наступлении, так и при обороне. Главной проблемой этой армии была религиозная разобщенность и объединение в одном строю регуляров, наемников и нерегуляров.
Перед самым началом военных действий армия маратхов была ослаблена – англичане смогли договориться с Холькарами о том, что они займут нейтралитет в войне, и перед самым вторжением Шинде поддержал только Берар.
У британцев на тот момент было два европейских батальона пехоты, а также большое количество сипаев, подготовленных по европейским стандартам. В армии ОИК было запрещено деление по религиозному, национальному или кастовому признаку, как писал один из сипаев в 1830-х: «мы убирали нашу религию в ранцы каждый раз, когда распускали знамена». Большим плюсом было и единое вооружение – европейские солдаты и сипаи были вооружены мушкетами «Браун Бесс», эффективными уже на расстоянии от 100 ярдов. Кавалерия была однозначно слабее маратхской, однако британцы делали упор на действия пехоты. Полевая артиллерия была представлена пятью двухорудийными расчетами 6-фунтовок на батальон. Собственно, к вторжению англичане смогли стянуть 13 500 солдат под началом полковника Стивенсона, которые шли с юга, из Хадарабада, и 11 000 штыков под началом Джерарда Лейка, вторгшегося в Скиндию с севера. Отдельный отряд Артура Уэлсли, действовавший в составе армии Стивенсона, составлял 5170 солдат (из них 2000 европейцев), 1731 кавалериста, 5550 иррегулярных всадников, 22 орудия.
Им противостояли войска Маратхской конфедерации – в совокупности 31 000 пехотинцев и 38 000 кавалеристов при 54 орудиях.
Лейк, войдя на территорию Конфедерации, сентября 1 начал осаду форта Алигарх, который защищал гарнизон под командованием французского офицера Пьера Перрона. Осада пролилась всего три дня, далее англичане пошли на штурм и взяли форт, однако понесли очень большие потери – до 900 человек только европейцев. Оказалось, Перрон приготовил штурмующим несколько неприятных гостинцев, начиная от артиллерийских ловушек и заканчивая выпущенными на улицу голодными тиграми, который набросились на людей с великой радостью. В принципе, маратхи имели возможность отбиться, если бы не предательство Перрона, перешедшего с несколькими наемниками к англичанам.
Остатки гарнизона под началом майора Луи Буркэна, произведенного в генералы, спешно покинули форт и соединились с войсками Вальбе Сардара у Дели, где 11 сентября были атакованы основными силами Лейка. По совету Буркэна маратхи заняли железобетонные позиции на другом берегу реки Ямуна, и Лейк переправиться через реку и прорвать оборону никак не мог. Тогда он притворным отступлением выманил индийцев в чистое поле, а затем ударил в штыковую атаку. Мартахи не выдержали и побежали, поражаемые пулями и штыками. Много людей утонуло, и через три дня Лейк вошел в Дели.
Из книги «История Индии»: «Неподалеку от границы Хайдарабада, в Асаи, генерал Уэлсли во главе 5 тысяч человек столкнулся с соединенной армией двух маратхских князей — Синдхии и Рагоджи Бхонсле, правителя Нагпура. Несмотря на то что маратхская армия в 7 раз превышала по численности английскую, Уэлсли напал на нее. В этом сражении войска Бхонсле отступили, поставив под удар Синдхию, и это предопределило победу англичан. Уэлсли стал преследовать Бхонсле, а Синдхия не захотел помочь своему недостойному союзнику».
В битве при Ассайе 21–23 сентября отряд Артура Уэлсли смог нанести поражение главным силам Берара и Шинде, сочетая штыковые атаки и фланговые удары. К чести маратхов надо сказать, что они под руководством немецкого офицера Полмана нанесли будущему герцогу Веллингтону значительные потери (до 2000 убитыми и ранеными, то есть почти треть наличных сил). Полман применил хитрый трюк – видя, что к позициям артиллерии маратхов Уэлсли выдвинул егерей, он приказал при залпе снайперов всем артиллеристам падать, притворившись убитыми. А когда войска англичан пошли в атаку, артиллеристы вдруг «ожили» и открыли ураганный огонь картечью. Европейские батальоны смогли переломить ситуацию, и армия маратхов бежала, полковник Полман и майор Дюпон попали в плен.
Эти потери вызвали резкую отповедь Стивенсона, направленную Уэлсли: «Я не хотел бы более нести такие потери, если в этом нет никакой выгоды. Я склонен думать, что высокие потери наших войск вы решили обменять на собственную военную славу».
Тем временем Лейк 1 ноября 1803 года атаковал 14-тысячный отряд при 74 орудиях генерала Амбаджи Ингле. Войска Ингле, подготовленные и обученные шевалье Дюдрене, встали в железную оборону и раз за разом отбивали атаки англичан и их союзников. Бой закончился только тогда, когда у маратхов совершенно подошли к концу порох и ядра. Потери с обеих сторон были очень тяжелыми, Лейк писал в своем отчете: «Эти парни сражались как дьяволы, вернее – как герои».
12 декабря Уэлсли осадил, а 15-го захватил неприступную крепость Гавилингхур, ключи к княжеству Берар. После этого начались переговоры о мире, который отдельно шли с Бераром, отдельно с Шинде и отдельно – с Холькарами. 30 декабря 1803 года был заключен мир с Даулатом Рао Шинде, в результате которого под власть британцев попал фактически весь центр Индии вместе с Дели и Агрой.
Далее пошел на мир истощенный Берар.
Боевые действия в 1804 году продолжились против Холькаров. В Битве у лощины Мукандвара 8 июля 1804 года 4000 человек полковника Монсона были внезапно атакованы 8000 солдат Яшванта Рао. Внезапность нападения позволила маратхам полностью уничтожить британский авангард, и англичане начали отступление к Байяне. Яшвант преследовал британцев, и в результате до Байяны добрались только 1500 солдат ОИК.
Далее Яшвант Рао Холькар осадил столицу Индии 2 сентября, провел несколько штурмов, оказавшихся неудачными, и 18 сентября был вынужден снять осаду, поскольку к Дели спешили войска Лейка.
14 ноября 1804 года Лейк сделал 60-мильный переход и внезапно атаковал войска Яшванта Рао Холькара. Лагерь маратхов был совершенно не готов к обороне, и в результате разгром был полным, сам Яшвант еле спасся.
Последней битвой этой войны оказалась осада Бхаратпура, который решил выступить на стороне Яшванта. Лейк прибыл к крепости 2 января 1805 года. 7-го началась бомбардировка, первый штурм, произошедший 9-го, маратхи отбили, при этом англичане потеряли до 500 человек. Вторая атака 16 января привела к массовому избиению наступающих – система обороны города была в 1790-е капитально перестроена французскими инженерами, были сооружены ложные бастионы, заканчивающиеся тупиками, стены, сделанные ступеньками, когда прошедший по лестницам отряд попадал на открытое пространство, простреливаемое со всех сторон. Город защищали наемные арабы, весьма искусные в обороне.
Третий штурм 20 февраля 1804 года – опять неудача! Потери после всех четырех штурмов уже составили 3992 человека! Кроме того, защитники крепости сделали вылазку, англичане в панике отступили, бросив своих раненных, которых арабы хладнокровно и добили, отрезав им головы (ибо комендант крепости платил товарищам мусульманам за работу сдельно – по головам противников).
Пользуясь тем, что крепость Бхаратпур у войск ОИК взять все никак не получается, Яшвант и Ранджит Сингх, раджа Бхаратпура, смогли заключить с англичанами соглашение, согласно которому выплачивали им только военные издержки, без территориальных потерь со своей стороны. 24 декабря 1805 года соглашение было ратифицировано обеими сторонами и вторая англо-маратхская война закончилась. Из книги «История Индии»: «Старому, ослепленному рохиллами Великому Моголу Шаху Аламу II англичане вернули трон в Дели. Никакой реальной властью он не обладал. Крепость и стольный город Гвалиур, имевший важное военное значение, должны были быть переданы радже небольшого раджпутского княжества Гохуд.
Английская армия перешла в наступление, крепости Холкара пали одна за другой, раджа Бхаратпура заключил мир с англичанами, и Холкар бежал в Пенджаб.
Однако война с маратхами требовала больших средств, и акционеры Компании стали опасаться за свои дивиденды. Новый исполняющий обязанности генерал-губернатора Индии Дж. Барлоу (1805–1807) отдал Синдхии обратно Гвалиур, а Холкару — его владения к югу от реки Чамбал, надеясь, что они будут ослаблены враждой со своими вассалами — теми раджпутскими князьями, которые в прошлой войне помогали англичанам. Действительно, во владениях маратхов происходила междоусобная борьба. Синдхия и Холкар имели большие армии, но в казне их территориально урезанных княжеств не было достаточно средств для содержания этих войск. Поэтому воины-наемники жили почти исключительно за счет грабежа населения. Они совершали набеги на деревни и даже города, пытали, убивали людей, уничтожали все, что не могли взять с собой».
Маратхская конфедерация медленно, но верно шла на свою Голгофу. Развязка наступила в 1818 году, поэтому мы на время оставим маратхов и перенесемся опять в Индийский океан, благо, там развернулись основные события 1807–1811 годов.
Мы же, прежде чем закончить эту часть, остановимся еще на одном любопытном факте. В 1806 году дирекцией Британской ОИК был организован Ост-Индский колледж в Лондоне.
Задача его была самая простая – подготовка администраторов и управляющих в странах востока. Учебная программа включала в себя изучение следующих языков:
арабского, санскрита, урду, хинди, бенгали, маратхи, телугу и персидского. Преподавателями были лучшие профессора из Оксфорда, которым платили немалые деньги – 500 фунтов стерлингов в год.
Выпускники колледжа после окончания учебы вербовались для службы в Индии, ибо завоеванными странами надо было кому-то управлять.
За ротами солдат и авантюристов теперь следом шли администраторы и управленцы.
